– А сейчас мы у них и спросим! – решительно повернулась Нюта, но Варвара вовремя её остановила. К тому же они уже поравнялись с домом Смирновых и стали прощаться. Молодые люди в это время прошли мимо девиц, внимательно посмотрев на них. Оба были в щегольских пальто и фетровых шляпах. Один из них держал в руке трость.
– А тот, что с тростью, ничего, баско̀й! – заявила Нюта.
– А мне кажется, что второй гораздо интереснее, – возразила Варя. – А ты, Ася, как считаешь?
– А я и не посмотрела на них.
Расставшись с Варей, девицы неспешно шагали дальше и болтали о каких-то пустяках. Они уже подходили к дому Василия, когда вдруг услышали позади себя мужской голос:
– Нет, ты не прав, d’après leur discours, on dirait qu’elles sont roturières.*
Нюта резко повернулась и увидела всё тех же молодых людей, что преследовали их от самой реки.
– Да, не княгини! – сказала она с вызовом. – И что? Уже не люди?
Один из них смущённо произнёс:
– Простите, я не это имел в виду. Позвольте представиться…
– Не позволю! – резко сказала Нюта и потянула Асю к дому.
– Я посижу у вас, пока они уйдут, – шепнула она Асе, – потом домой пойду.
Люба внимательно выслушала сестёр, жалующихся на преследователей.
– И чего вы испугались? – спросила она. – Просто вы обе такие красавицы, что господа не удержались и пошли следом. Может, они познакомиться хотели, но не могли найти повода.
– Может быть, – согласилась Нюта, – только это не даёт им права нас оскорблять!
– А разве они нас оскорбили? – возразила Ася. – Если я и есть простолюдинка, так чего мне обижаться-то? Мы ведь из крестьян.
– А мне обидно! Тятенька говорил, что мы мещане, – не унималась Нюта.
– Но не дворяне же! – не отступала и Ася.
Нюта надула губки и стала одеваться. Любаша вызвалась проводить её до дома, а Ася занялась племянниками. Вскоре сестра вернулась и сообщила, что на улице они уже никого не встретили.
Весь вечер Ася думала о брошенной незнакомцем фразе. Вероятно, поначалу господа приняли их за барышень благородного происхождения, потому и двинулись за ними, а потом разочаровались. Да, она из простой семьи, и ничуть не стыдится этого. Это всё пальто виновато, в которое обрядила её сестрица, оно вводит людей в заблуждение. Но Люба ведь хотела, как лучше. Не могла же Ася отказаться и обидеть сестру. «Всякий сверчок знай свой шесток», – любила говаривать бабушка Анфиса. У неё в запасе много разных поговорок да присказок. И Ася постоянно убеждается, насколько они верны. Да, пришла пора возвращаться на «свой шесток». Надо ехать домой и снова быть самой собой.
Так она и сделала. И сколько бы Любаша ни уговаривала сестру погостить у них ещё немного, та твёрдо стояла на своём и через пару дней уже увязывала вещи в узелок. Больших трудов стоило Любаше убедить Асю поехать в новом пальто.
– Ты пойми, мне в моей шубейке дома удобнее, – возражала та.
– Положи полушубок в свой узелок, сейчас мы его замечательно упакуем, а сама поезжай в пальто, – настаивала Люба.
Пришлось Асе смириться. Вот так, почти что барыней, и вошла она в родной двор.
– Вы к кому? – спросил её Стёпка, запрягавший Графиню.
– К себе, Стёпушка! Домой! – ответила она с улыбкой.
– Аська?! Ты? Вот это да! – завопил братец. – Я же тебя не узнал! Царица да и только!
Ася рассмеялась в ответ. Тут из избы выскочила Тюша и бросилась к дочери:
– Вернулась, моя красавица! – обняла она Асю, потом слегка отстранилась, разглядывая её. – Глаз не отвести, до чего же ты хороша! Балует тебя сестрица! Ох, балует! Молодчина!
Из своей избы выглянула Анфиса, сощурила подслеповатые глаза:
– Никак, Асенька вернулась?
– Вернулась, бабушка! – крикнула та и поспешила на высокое крыльцо к бабуле.
Анфиса обнимала внучку и причитала вполголоса:
– Вот и славно, что вернулась, дома-то оно всегда лучше! Слава Богу, дождалась я тебя! Жаль только, что Устин-то тебя не застал. Разминулись вы немного.
– Как Устин? Он что, был здесь? – удивилась Ася и вдруг ощутила непонятное волнение.
– Был-был, вчера приезжал. Тебя спрашивал. Горшки вот глиняные в подарок нам привёз. Сказывал, что на гончара он там теперь обучается. Огорчился очень, что не застал тебя.
* d’après leur discours, on dirait qu’elles sont roturières
Ася уже третий день живёт в родном доме и постоянно думает о том, зачем же приезжал Устин. Матушка его не видела, он заходил только к бабушке Анфисе. Та чаем его напоила, расспросила про жизнь на новом месте, рассказала, что Ася уехала к сестрице в Екатеринбург, а когда вернётся – неизвестно.
– А Марфа? – робко спрашивает Ася, опустив глаза.
Она сидит в бабушкиной избе на лавке, держа на коленях деревянное корыто, по днищу которого, повинуясь её руке, быстро бегает сечка – то в одну сторону повернёт ребро, пробежав по всей длине, то в другую. Тук-тук-тук! Тук-тук-тук! Бабушка задумала сегодня постряпать пирожки с осердием*, вот и попросила внучку помочь приготовить начинку. Самой-то ей трудно, сила в руках уже не та.
