Эта история с коровой позабавила всех. Ни Люба, ни Ася не смогли её подоить, пока сама Чаргэн не сделала это. Мирон посмеивался:
– Я и то однажды вас перепутал, а скотина, вот поди ж ты, умнее оказалась!
К вечеру третьего дня примчался встревоженный Василий.
– Я жду-жду, а вы не возвращаетесь! – ворчал он на жену.
– И чего же ты так тревожишься? – увещевала мужа Любаша. – Вернулись бы чуть позже, ничего страшного.
– Как тут не волноваться, если тебя постоянно похищают?
– Ой, да когда ж это было-то? Нашёл что вспомнить! – с улыбкой возмущалась Любаша. – К тому же я не одна! И стоило ли срываться в такую даль?
– Вас и обеих умыкнуть могут! – подмигнул он лукаво. – Эвон, какие красавицы! Да и не так уж это далеко – полсотни вёрст. Я мигом домчался. Зато со всеми повидался и с новым племянником познакомился! Давно я тут не был!
Мирон и Чаргэн довольно улыбались. Тёплые слова Василия пришлись им по душе. У них ведь и родных-то больше нет. Только Любаша и её семья. Улыбалась и Ася. Ей понравилось, что за её сестру так тревожатся, что беспокоятся о ней. Данило не такой, он исчез и словно забыл о своей невесте. Может, и права Любаша, сказав, что Господь вовремя отвёл её от беды.
Потом было долгое застолье, разговоры, улыбки и необыкновенное тепло, излучаемое каждым из этих людей. Всё было просто, по-деревенски, но как-то очень уж душевно. Мирон и Чара рассказывали о своей жизни, их дети весело щебетали, ползая под столом, а маленький Мишутка тихо посапывал в колыбельке. Любаша расспрашивала мужа о детях, по которым она уже скучала, и давала ему наставления. Ася смотрела на всех и представляла, как однажды Люба с Васей приедут вот так же к ней в гости, и они с мужем будут их принимать за накрытым столом, и тут же будет бегать их детвора, а отец станет незлобно цыкать на них, чтоб не шумели. И будет так же всем тепло и радостно от этой встречи. Только о чём это она?! У неё ведь и жениха-то даже нет! И не тёплая изба ждёт её впереди, а холодная монастырская келья. Почему келья должна быть непременно холодной, Ася не знала. Просто так ей представлялось. Но, как ни крути, изба-то, пожалуй, поприятнее будет.
Наутро Василий уехал, сославшись на дела и строго наказав жене вернуться не позднее, чем через пять дней. Любаша лишь улыбнулась в ответ. Теперь она спокойна, а то ведь волновалась, что дома её потеряли, хоть и не показывала виду. Но Ася-то знала, чувствовала, что сестрица тревожится.
Оставшиеся деньки промчались незаметно, и сёстры стали собираться в обратную дорогу. Чаргэн даже всплакнула, прощаясь с ними. Люба взяла с неё слово, что как только Миша подрастёт немного, Чара непременно приедет к ней в гости со всем своим семейством. Мирон принёс гостинец – мешок мороженой рыбы, сказав, что они в своём городе такого не найдут. В основном это были щуки и окуньки, которыми так богата речка Брусянка. Любаша искренне поблагодарила зятя, а он уложил мешок в повозку и бережно накрыл его рогожей.
Последние объятия, прощальный взмах руки – и вот уже повозка весело мчит по селу и стремительно вылетает за околицу. Звенят бубенцы, скрипят полозья, и широкая спина возницы несколько часов кряду маячит перед глазами.
Нюра сидела у мужа в кабинете, когда из гостиной донёсся звонкий смех.
– Что там у нас такое? – спросил Павел Иванович.
– К Варваре кузины пожаловали, вот и веселятся. То шушукаются, то хохочут. Ася с Любашей вчера вернулись от Чары. Нюта едва дождалась сестрицу, и сразу привела её сюда.
– Эх, молодость беззаботная! – улыбнулся Павел Иванович. – Хорошо, что они пришли, хоть Варюха немного развеется с ними, а то какая-то задумчивая стала. Нельзя девице так много читать и много думать.
– Вся в отца! – улыбнулась Нюра.
– А я за неё тревожусь, – серьёзно сказал он. – Трудно ей в жизни придётся с её-то умом и характером. Сложно будет подходящую партию найти. Жаль, что с Арсением у них не сложилось. Отличная пара была.
– Мне тоже жаль, но ничего тут не поделаешь, не судьба, видимо. А что Сергей говорит? Женился сын на той гувернантке?
– Представь себе – нет! Разладилось! Уехала она куда-то.
– А может… – начала было Нюра, но супруг её перебил:
– Не может, Аннушка! Не может! Дважды в одну реку, сама знаешь….
– Да, Павлуша, ты прав, конечно. Да и Варя на это не пойдёт.
– Вот именно! Не пойдёт! Тут надо как-то поделикатнее. Скоро бал губернаторский будет, может, там её кто-нибудь заприметит. Точнее, может быть, она к кому-то будет благосклонна.
– А мой батюшка, царствие ему небесное, не ждал бы моей благосклонности, просватал – и весь разговор. Извольте подчиниться воле отца, – задумчиво молвила Нюра.
– А разве он плохого мужа тебе выбрал? – с лукавой улыбкой спросил Павел Иванович.
– Нет, что ты! Мне очень повезло, что я вышла за тебя. А всяко могло сложиться.
– Могло, конечно. Но ты ведь не желаешь такой участи своей дочери? С Варварой силой да приказом никак нельзя.
– Согласна, Павлуша. Нельзя. Положимся на Господа, он сам определит её судьбу.
В это время в дверь постучали. Вошла Варвара.
