– Украли их, говорят? Силой увезли? Поди, попортили девок-то? – с ехидной улыбкой продолжала та. – Шутка ли – столько дён незнамо где пропадали!
– Это сколько ж дён-то? На другой же день нашлись они! – огрызнулась Татьяна.
– А на то много времени и не надо! – загоготала баба. – Откуда ж тебе знать, чего там с ними делали?
– А я верю своей дочери! – не сдавалась обиженная мать.
– Мало верить, надо проверить! Вот после свадьбы и узнаем правду-то! – загоготала Клавка. – Если кто-нибудь рискнёт теперь взять твою Ульку в жёны!
– За своими смотри! Если твоя брюхатой замуж выходила, так значит и все такие?! – рыкнула на бабу Татьяна, плюнула и вышла из лавки, так ничего и не купив. Её распирало от злости. Худая молва, она ведь быстрее доброй бежит. Ни за что ни про что девок обесчестят теперь. Вот ведь люди – им только повод дай позубоскалить! Потому и решила она небольшой праздник устроить, чтоб душу свою успокоить да дочку порадовать. Да и к ухажёру её пора приглядеться повнимательнее. Неплохой, говорят, парень-то. А вдруг и впрямь никто больше Ульку взять не захочет? А этот-то на всё согласный. Ещё и за счастье сочтёт.
Сано жену поддержал.
– Ну их, этих сплетниц, не обращай внимания! Главное – Улька дома, – сказал он трезво, а потом добавил с улыбкой:
– Ты же в долгу не осталась? Схлопотала, поди, баба-то за свой длинный язык?
– Ещё бы! – усмехнулась Татьяна. Ей была приятна такая его поддержка.
Она-то думала, что муж с возвращением Ульки сразу в пьянку ударится от радости великой, а он держится. К добру ли?! Татьяна заметила, что Сано в последнее время стал меньше пить. Удивилась, а потом поняла, что это из-за сына. Похоже, стыдно ему перед Тимофеем стало. Парень взрослый, серьёзный, приходится держаться – они ведь теперь вместе работают. Поначалу Сано жаловался, что Тимоха недобро смотрит на него, когда тот приходит на работу с глубокого похмелья. А однажды рассказал, как Тимка поучал его по поводу работы, Татьяна не обратила внимания на тонкости их ремесла, но поняла, что мужа это сильно задело.
– Ты представляешь, он мне заявил: «А мы с батей всегда вот так делаем!» – делился с женой Сано. – Мне, родному отцу, он говорит о своём бате! – возмущался он.
– А чего ты хочешь? – спокойно ответила тогда Татьяна, которая так и не поняла, что его больше задело – то, что Тимка называет батей другого человека, или же то, что пытается поучать Сану. – Он всегда будет считать Егора своим отцом, хоть ты в лепёшку расшибись! Тот ведь его вырастил, ремеслу обучил.
– Но отец-то я! – возмущался Сано.
– Какой ты отец? Ты посмотри на брата и на себя – кого из вас он уважать станет? Тот мастер известный стал, а ты пьянчуга непутёвый. Пригляделся бы лучше, как парень работает. Может, пришла пора и тебе у него поучиться чему. У них там, чай, заказов-то побольше, да и помудрёнее, чем твои сохи и подковы.
Сано в ответ лишь сердито фыркнул.
– Ты ещё благодарить Егора должен, что он твоему сыну ремесло семейное передал и, видать, неплохо его поднатаскал в этом деле, коли парень и тебя теперь поучает.
– Ага! Яйца курицу учат! – огрызнулся Сано, но призадумался.
С той поры и стал меньше пить. Неужели за ум взялся? Да ещё и братец Татьянин, Николай, встряхнул его хорошенько. Приезжал недавно в гости и сказал, что вернуться в родной завод собирается. Сану аж передёрнуло.
– Неужто у нас поселишься? – спросил он. – Не лишку тут места-то!
– Не у вас, а у нас! – ответил ему Николай сурово. – Или ты не хочешь пускать меня в мой родной дом?
Сано промолчал, а Николай добавил:
– Я ещё погляжу, пускать ли мне тебя в свой дом. Будешь пить – быстро вылетишь отсюда! Моя это изба.
– И ты посмеешь выгнать нас на улицу?! – возмутилась Татьяна.
– Тебя не выгоню. Ты с ребятишками будешь тут жить, а этот пусть идёт на все четыре стороны, коли пить не бросит! – кивнул Николай на зятя. – Надоело видеть его пьяную рожу!
И так это было сказано, что сестра не посмела с ним спорить. И Сано промолчал, не стал перечить. Не решился, видать. Другим стал Николка после всех бед, что на него обрушились. Посуровел, что ли. И взгляд как будто жёстче сделался, и голос налился металлом. Вот Сано и притих.
Потом-то брат признался Татьяне, что жить с ними и не собирался. Сейчас он продаёт доставшийся ему в наследство Серафимин дом в Тагильском заводе и хочет тут какую-нибудь избу купить. Только не велел пока мужу об этом сказывать, пускай, дескать, подумает немного о своей жизни, ему это полезно. Тут уж она спорить не могла, пусть подумает. Вот, видать, и призадумался мужик.
