На переднем плане – на фоне голой скалистой местности – святой Георгий заносит копье, чтобы поразить страшного дракона. Драматичность момента отражает только испуганный взгляд чудовища и коня; страх не может охватить святого, поэтому лицо его изображено одухотворенным, спокойным. На земле разбросаны кости животных и людей. На уступе скалы молится королевна. Линию извивающегося хвоста дракона продолжает трещина в каменной глыбе. На заднем плане, среди цивилизованного, идиллически изображенного пейзажа возвышается королевский замок, окруженный крепостным рвом с изумрудно-зеленой водой, на которой покачиваются лебеди; собравшаяся на балконах и бастионах замка толпа с волнением следит за исходом поединка.
Из живописи этого времени, пожалуй, только на картине Джентиле да Фабриано найдется изображение так широко раскинувшегося пейзажа. Правда, и здесь земля круто вздымается к верхнему краю изображения, как вообще на картинах, возникших в эпоху интернациональной готики, однако она уже не висит натянутой как декоративная ткань фона: однородность, тканеобразная непрерывность нарушаются. Задний план отделен от переднего долиной; замок расположен как бы ниже, чем место поединка. (Тем не менее короля и обитателей замка художник, – чтобы сохранить их достоинство и превосходство, – изображает смотрящими вниз.) И в то время как из двух планов картины задний еще сохраняет однородный декоративный характер пейзажей интернациональной готики, живописное решение сцены на переднем плане богато оттенками: по-иному сверкает свет на песчинках, на гладкой скале, на чешуе и брюхе дракона, на металлических латах или на драгоценных камнях.
Главную ось композиции определяет длинное копье святого Георгия, кроме того, вертикальная линия связывает глаза дракона, коня и королевны. Эти две прямые охватывают королевский замок в форме буквы «V».
Уникальной работой начала XV в. является графическое изображение «Святая Маргарита». В этой композиции отсутствует воин-герой, а страшного дракона попирает прелестная Маргарита. Это превосходное изображение – один из тех рисунков, созданных на рубеже XIV и XV веков, которые уже стоят на грани автономной графики. Возможно, это подготовительный этюд к картине либо к скульптуре, или последующая их копия, или же рисунок-образец. Написанный серовато-черной тушью, расцвеченный красным мелом рисунок так изящен и элегантен, так тонко передает пластичность форм и эффекты освещения, что для нас он, в любом случае, представляет самостоятельную высокохудожественную ценность. [89]
Место происхождения произведения не установлено, но по качеству, зрелой форме рисунка оно представляет стиль рубежа XIV и XV веков, «сотканный» из многих нитей европейского искусства. Рисунок приписывали сначала кёльнскому, потом австрийскому художнику. Предполагают, что автором рисунка был художник из окрестностей Аугсбурга, находившийся под чешским влиянием. Чешские историки искусства выявили несколько параллелей в форме и стиле этого рисунка с т. н. «Прекрасными Мадоннами» и картинами, написанными под влиянием чешских мастеров. И действительно, равновесие фигуры, создаваемое движением и жестами, идущими в противоположных направлениях, и прежде всего частые, глубокие складки широкой, совершенно скрывающей тело верхней одежды, трактовка этих, ниспадающих подобно водяному каскаду, складок с ритмически извивающимися краями, затем – их пластическая моделировка (складки кажутся тяжелыми и вместе с тем мягкими) напоминают крумловскую «прекрасную Мадонну» и другие созданные под ее влиянием скульптуры и картины.
Композиция рисунка тщательно уравновешена. Дракон у ног святой служит широким подножием, необходимым для стройной, но закутанной в широкие складки фигуры. Поднятая голова дракона уравновешена петлей хвоста. Пышно собранная у правого бедра ткань – характерный пример того, что в период интернациональной готики драпировка становится важным композиционным, совершенно самостоятельным элементом картины. [90]
Святого воина изображали светские художники большинства европейских стран и городов, покровителем которых он являлся. К образу воина-защитника обращались Паоло Учелло, Антонио Палайоло, Витале де Болонья, Козимо Тура, Якопо Беллини, Бернардо Марторелл, Андреа Монтенья, Парис Бордоне, Сандро Боттичелли, Альбрехт Дюрер, Рогид ван дер Вейден. В начале XVI века многие венецианские художники обращались к образу Святого Георгия. Венеция ассоциировалась в сознании горожан с величайшим триумфом республики, так как именно здесь побежденный император Фридрих Барбаросса предстал перед венецианским дожем. Победа венецианцев над императором Священной Римской империи приобрела аллегорическую окраску поединка Святого Георгия с драконом. И это не случайно. Георгий Победоносец в средние века был небесным покровителем Скуола ди Сан-Джорджио дельи Скьявони – одного из влиятельных братств Венеции.
