Витторе Карпаччо написал с 1501 по 1503 год ряд холстов со следующими сюжетами: Битва Святого Георгия с драконом, Святой Иероним в монастыре и другие. Затем через несколько лет цикл Святого Георгия дополнила сцена Крещения селенитов.
История Битвы Святого Георгия с драконом, заимствована из Золотой легенды, [91] композиционно разбита на две части, занимающие два холста. Молодой воин верхом на гнедом скакуне осаждает дракона и сражает его обоюдоострым копьем, даруя городу мир и Благоденствие. На поле брани видны следы смертельных опустошений дракона. Там же присутствуют живые твари, пользующиеся скорбным изобилием: среди черепов, костей и иссохших останков видны лишь недавно и частично поврежденные тела юноши и девушки, осажденные ящерицами, жабами и змиями, стремительно пожирающими их плоть. Ужасающее зрелище, тем не менее, составлено из тщательно подобранных знаков и символов: дракон персонифицирует смертельный грех, а рептилии являются символами зла и ядовитого отродья.
К символической сложности Битвы примыкает простая по художественному строю, сцена Триумфа Святого Георгия. Самая важная сторона образа в том, что Георгий, согласно Золотой легенде, потащил змия в город на особой цепочке из ремешка принцессы. Что касается короля, королевы и принцессы, то художник дает понять с максимальной ясностью, что все трое в данный момент объединены единым ощущением надежды на скорый брак царственной девы с отважным рыцарем, уже снявшим торжественно пояс. Однако ничего не произойдет: в сердце у воина лишь одно стремление – обращение неверных в христианство. После проведения спешного массового крещения, даже не сняв доспехов (Крещение селенитов) он немедленно отправляется в таинственные дали.
Если роль святого Георгия, выступающего здесь в качестве носителя христианства и рыцаря-крестоносца, достаточно широко известна в литературной и художественной традициях, то параллель дракон – страшный турок, является следствием конкретного опыта воина-христианина в битвах с действительными драконами, ибо их образ был на турецких знаменах. Турецкие пушки также имели изображения драконов на жерлах, то есть в данном случае речь идет не только о метафоре, но и реальном аспекте военных орудий, чьи хитроумное устройство и разрушительная сила сочетались с устрашающим и фантастическим маскарадом. Подобные образы стали широко использоваться, и были узнаваемы и укоренились в коллективном сознании. Два полотна со святым Георгием, вероятно, были оплачены Паоло Валарессо, как известно подарившим Скуоле в апреле 1502 года реликвию Святого. Паоло в августе 1500 года вынужденно сдал её туркам без боя, поскольку венецианцы находились в меньшинстве. Паоло происходил из семьи, имевшей далекие, но очевидные далматские корни, поэтому он счел, что данная Скуола станет наиболее подходящим местом для запечатления памяти о его неудачной военной кампании. Как каждый христианский воин, Валарессо хорошо знал, что Георгий является победителем-христианином над неверными и что змий, устрашающее и смертоносное, но в итоге укрощенное чудище, – воплощение турецкой угрозы.
Венецианская победа в Санта Маура в августе 1502 года закрыла на какое-то время тяжелейший период турецких войн. История Святого Георгия донесла до нас черты военной идеологии сражений, настроения смятения перед лицом захватчика и страха перед физическим уничтожением прекрасной Венеции. [92]
Рафаэль обращался к образу Святого Георгия дважды, в 1506 и в 1520 году. По этим двум работам можно судить о динамике развития образа в сознании художника, от статуарной прорисовки персонажей и статичности форм самого действа борьбы Георгия со змием, до экспрессивного, порывистого движения внутри композиции, появившегося в поздней картине.
В работе 1506 года Георгий – Святой покровитель Англии и английского ордена Подвязки. Это важно для блестящей маленькой картины Рафаэля, поскольку под коленом Святого Георгия видна синяя тканая повязка с надписью золотом HONI, первым словом девиза ордена Подвязки «Honi soit qui mal pense» (Пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает). В мае 1504 года английский король Генрих VIII сделал кавалером ордена Подвязки герцога Гвидобальдо да Урбано. Сейчас считается, что картина была подарком от герцога сэру Гильберту Талботу, рыцарю, привезшему почетные знаки и костюм ордена в Италию и отвечавшему за то, чтобы правильно нарядить герцога. [93]
Святой Георгий, поражающий дракона, написан 23-летним художником. Картина демонстрирует, с какой легкостью молодой Рафаэль подчиняет элементы, заимствованные у современных ему флорентийцев, собственному изящному стилю. Художник многим обязан здесь скульптуре Донателло на тот же сюжет (церковь Орсанмикеле во Флоренции) и Леонардо да Винчи, разрабатывавшему тему всадника, борющегося с драконом, во многих своих рисунках. Пейзаж, особенно деревья с золотыми бликами, вдохновлен живописью Ханса Мемлинга, в частности небольшим диптихом, который Рафаэль мог видеть, навещая свой родной город Урбино.
