Святой Георгий, поражающий дракона замечателен динамичным равновесием композиции. Сильные диагонали, образуемые конем и драконом, полностью уравновешены диагоналями копья Георгия, его левой ноги и правой руки и даже его взметнувшегося плаща. Это драматическое мгновение словно застыло во времени на фоне округлых, частично закрывающих друг друга холмов и деревьев. Также Рафаэль изобразил Архангела Михаила, уничтожающего дракона. «Святой Михаил, борющийся с драконом» около 1505 года. [94]
Интересна центральная часть картины, на которой Архангел Михаил – прекрасный, миловидный юноша, наступает на горло гада и удерживая равновесие, подобно танцующему канатоходцу, старается его задушить. Правой рукой он поднял обоюдоострый меч, в левой держит белый, с красным крестом, рыцарский щит. Издыхающее чудовище с высунутым из пасти языком, в предсмертных судорогах обвило змеиным хвостом ногу воина. Вокруг поединка собрались умирающие монстры, жалобно взирающие на Михаила и пара птицеподобных животных, символизирующих темные, необузданные силы язычества. На заднем плане – процессия неотчетливо прорисованных горожан, идущих к стенам городской крепости (справа) и нагие младенцы (слева), держащие в руках хвосты маленьких драконов. Лукас Кранах также был очарован образом св. Георгия, который он исполнил дважды в технике гравюры. Также среди мастеров, считавшимися венецианскими, были и провинциалы, получавшие мало заказов в столице республике, но известные среди собратьев по кисти. Светосила, жизненная энергия, полнота материального мира, драматическая эмоциональная насыщенность – всё это они восприняли от живописи Тициана. Среди художников этого рода – Парис Бордоне. Отданный родителями в школу Тициана он активно подражал своему учителю. Его оригинальные произведения долго считались принадлежащими кисти мастера. Вернувшись в Тревизо, Бордоне много работал в храмах родного города и создал целый ряд алтарных композиций, в которых среди святых воинов художник писал святой Георгия.
Лукас Кранах, как и многие художники Германии, был очарован величием образа святого воина, он несколько раз обращался к нему в технике гравюры, многопланово изображая ландшафт и мифические персонажи, окружающие Георгия, свершившего героический подвиг. В XVI в. Тинторетто создает галерею образов святого Георгия. Наиболее интересной в плане сюжетной прорисовки является произведение «Святой Людовик, святой Георгий и принцесса».
Картина предназначалась для первого зала Магистрата Соли, расположенного во дворце Камерленги в Риальто. Заказчиками являлись два должностных лица: Джорджо Веньер и Алоизий Фоскарини, которые по завершении своего выборного срока – 13 сентября 1551 г. и 1 мая 1552 г. соответственно – должны были, по обычаю, преподнести Магистрату картину, выполненную по обету; холсту придали дугообразную форму, чтобы его можно было разместить в одной из трех ниш зала. Фигуры людей, дракона и лошади располагаются как на сцене, что еще больше подчеркивается выходящими за пространство просцениума сломанным копьем святого Георгия, головой, хвостом и лапой дракона. Театральность поз усиливается мощью объемов, занимающих все пространство композиции. С традиционным жестом рыцаря может поспорить изображение принцессы, которую иногда считают святой Маргаритой, вызвавшее неоднозначную реакцию в художественной среде Венеции из-за позы девушки, сидящей верхом на драконе, что считалось дерзостью для своего времени; святой Людовик, справа, стоит почти отстраненно от них, создавая своими тяжелыми одеяниями изумительно эффектную декорацию. В этой работе так же как в графическом рисунке XV в. Маргарита, являясь поборницей христианской веры, сама вступает в змееборческий поединок, помогая святому воину установить торжество и победу светлого Бога.
В XVII–XIX веках художники различных стилевых пристрастий Европы обращались к образу героя-защитника в силу того, что рациональная логика и коллективные представления совместно поднимали из глубин памяти не абстрактные, мифологические сюжеты, а яркие, детальные образы зримых воинов-рыцарей, побеждающих жестоких, сильных врагов.
Питер Пауль Рубенс, вдохновившись подвигами Георгия, изобразил себя в облике Святого. Экспрессивно порывистый скок вздыбленного коня несет на себе отважного, решительного воина. Такое изображение не характерно для XVII века, его скорее можно отнести к началу XX, и тем не менее эмоционально взволнованная пропись сюжета еще раз подтверждает неравнодушие европейских мастеров к излюбленной теме змееборства. Испанский художник Хуан Корреньо де Миранда, увидевший работу Рубенса, написал подобную картину, А. Доменекино в начале XVII в также обратился к образу Георгия, написав его в классицистической манере исполнения.
