Работами, выражающими совершенно иную систему мышления, являются «Св. Михаил» О. Менгельберга и «Св. Георгий» стенописи замка Нойшванштейн. Работы явлены в романтико-классическом исполнении. Четкость самой композиции, так же как каждой из ее деталей, говорит о скрупулезности мастеров, доходящих до мелочности. Святой Архангел Михаил застыл в полете, наступив на горло одной из многочисленных голов дракона. Его развивающиеся, явно барочного вида одежды, создают нематериально легкое ощущение, эфемерно парящего Архангела в небесах. Темное, материальное тело дракона извивается, попираемое святым воином, гад корчась, издает пронзительные звуки, это ощущается визуально, создавая несколько театральную прорисовку сюжета. Святой Георгий – рыцарь из стенописи замка Нойшванштейн выглядит только что прибывшим с рыцарского турнира. Его помпезно разукрашенный нарядный костюм соткан из деталей мундира римских легионеров и деталей утонченно-изысканной отделки, характерных для пышных мужских костюмов XVII в. Особое внимание привлекает белый лебедь, являющийся эмблемой дворянского рода замка Нойшванштейна. Святой Георгий напоминает игрушечного дракошу, подобного работам Паоло Учелло, а персонажи сцены аналогичны кадрам рисованных мультипликационных фильмов. К образу воина обращались и прерафаэлиты, основной целью которых было возрождение грубоватой пластики средневековых палиптихов. Данте Габриэль Россетти руководитель движения, в 1856 году написал картину «Брак святого Георгия», в которой святой воин показан в образе пылкого влюбленного. Оригинальную композицию Россетти строит на сочетании двух крупномасштабных фигур переднего плана. Множество предметов и образов составляют фон картины. Детали и персонажи полны глубокого подтекста, скрытого смысла, что предвещает европейский символизм. Реальные предметы и детали, как бы выхваченные из жизни, соединялись с фантастической фигурой дракона, выглядывающего из ящика в правом нижнем углу, придающим композиции ирреальный вид миража. Как и у символистов, герои внешне статичны, углублены в собственные мысли, однако внутренне они исполнены напряженного глубокого чувства, что обнаруживается во взгляде, жесте. Мастер не боится утрировать пропорции тела или рук, необычных ракурсов, сложных постановок. Краски являлись основой для передачи настроения и чувств, сутью которых были неопределенность и неуловимость. Чистые и ясные, освобожденные от темных тонов, они позволили создать прекрасный мир, наполненный ярким солнечным светом. Минимальна светотень, цвета локальны, не зависимы от освещения. Главным средством выразительности в живописи художника является линия. Экспрессия и утонченность образов создаются с помощью контуров, то нервно изломанных, то плавно струящихся. Декоративность, присущая символистам, в полотнах Россетти приобретает локальность цветовых пятен, также очевидно почти полное отсутствие светотеневых решений, заполненность пространства орнаментальными мотивами, создающими гармоничное единство изображения. Живописи Россетти, в отличие от искусства других прерафаэлитов, не свойственны натуралистические элементы, она не только декоративна, но и монументальна.
Частое обращение художников Средневековья и Возрождения к образу Св. Георгия говорит о том, что именно в переходные нестабильные периоды, когда уровень тревожности членов общества наиболее высок, мифопоэтика наглядно-образного мышления более всего обращается к героепочитанию. Мифологемы – наиболее устойчивые структуры образного мышления – обязательно аппелируют к ранее прожитым ситуациям и действиям…
Миф (уговор, рассказ) в своей структуре состоит из двух уровней: 1-го – реального, события которого, как правило, страшны и трагичны, и 2-го – уровня удвоенной, идеальной реальности, в котором события объективного мира завершаются позитивным результатом с помощью вмешательства мистических (сверхъестественных) героев и существ.
Реальный христианский воин Деоклетиана, уроженец Каппадокии Георгий, канонизированный Святой церковью после мученической казни – в Средние века в сознании людей превратился в мифического небесного покровителя – героя идеального мира. В данном случае произошло очевидное замещение образа пугающей смерти (также часто встречающегося в живописи) в виде всадника-скелета в чёрном плаще, сидящего на белом коне (1-ый – уровень мифической реальности, 2-ой – уровень удвоенной, идеальной реальности – образ прекрасного принца на белом коне – Святого Георгия Победоносца). Примечательно то, что 1-ый всадник (всадница) – олицетворение разрушающей энергии бессознательного звала человека вниз, в землю к хтоническим силам подземного мира, к нечистой силе, а 2-ой всадник – созидательная либидозная энергия мысли была направлена к миру Божественного присутствия, к небесам, вверх. Таким образом, равновесное сочетание противоположностей, выраженное мифопоэтическими символами, создавало модель диалектики жизни, опуская порог тревожности до возможных пределов.
