Освобождение Новгородских икон от темной олифы и от подновлений было настоящим откровением, и это новое, великолепное, мало кому веданное искусство скоро нашло своих энтузиастов, как среди собирателей, так и среди художников. Музеи также начали приобретать иконы, в результате чего Третьяковская галерея в Москве и Русский музей в Петербурге быстро сделались подлинными сокровищницами древнерусской живописи.
В Советский период иконопись переживает самый тяжелый, полный драматизма период. Натиск на Православие и Русскую церковь укрепившегося тоталитарного государства приобретал угрожающий характер. Расширялись репрессии против архиереев, используя антисоветские заявления руководства Русской Зарубежной Церкви, органы коммунистической пропаганды и государственной безопасности показывали образ священнослужителя как контрреволюционера и внутреннего врага Советской России.
После декларации митрополита Сергия антицерковная компания в стране приобрела тотальный размах. В 1928 году было закрыто 433 православных храма и это число возрастало. Наряду с церквями и монастырями закрывались иконописные мастерские. Идеология «тотального атеизма» разорвала ментально-русскую православную традицию, внешнее проявление веры, но в большинстве русских семей вера осталась подлинной и сокровенной.
Во время Великой Отечественной войны гонения на церковь были ослаблены. Иконы помогли поднять дух воинов. На фронты были вынесены чудотворные иконы, по всей стране стали открываться храмы, по оборонительным рубежам начала шествие Казанская икона Божьей Матери.
«Интересная судьба иконы, пришедшей в Советский Союз из Греции: памятник Византийской культуры, датируемый IX веком, – икона, до сих пор не попавшая в поле зрения исследователей, подаренная патриархом Александрийским Христофором патриарху Московскому и всея Руси Алексию в 1945 году, во время ещё не оконченной войны. Это редчайший образ, сочетающий изображение Богоматери и святого Георгия-воина. В двухрядной композиции, на вертикально вытянутой доске в верхней части помещено изображение Богоматери с младенцем Христом в образе Орангы, а внизу, под ней – на вздыбленном коне – святой Георгий. Движение его копья не видимо, ритмически соединяется с движением молитвенно воздетых рук Богоматери и Христа, что сообщает особую силу устремленного на подвиг воина, особенно лучами божественной благодати, исходящей на него. В целостном чувстве мира горнее и дольнее живут вместе. Молитвенно воздетые руки Марии и Христа, их движение в сочетании с полукругом линии плаща образуют сферу – символ небесного града. Венцу, процветающему вокруг головы Богоматери, вторят по сторонам венцы-круги, символизирующие вместе с образом Христа – Царство Святой Троицы. Богоматерь изображена как устроительница града земли, ее народов. Это придает вселенский смысл воительному подвигу святого Георгия на коне, побеждающего зло, хаос, – так творит Премудрость Божия. Имеет вероятность предположение, что икона могла сохраниться на Синае. Неповторимое высочайшее выражение, которое нашла в этом образе идея Созидательного Единства, близкая особенно славянской душе, идея, нашедшая выражение в художественных откровениях русской иконописи, породила самостоятельный образ защитника святого Георгия, змееборца. Образ, отлившийся в неповторимую изобразительно-пластическую формулу молитвенной силы побежденного зла – икона XV века Государственного Русского музея. Таких иконописных изображений не знало византийское искусство, ни Балканы, ни тем более Запад. Но родиться образ воительного всадника мог только из полноты объемного всенародного христианского содержания и его переживания. Глубокая народная основа образа всадника – воина была переосмыслена в образе святого Георгия – змееборца в системе христианских ценностей, их значения всенародного, что осветило этот образ многими гранями взаимопроникающих смыслов. Главным оставался светоносный, водоносный смысл образа, переживаемый в духовном содержании.
