Святой Георгий на белом коне – олицетворение божественной славы воина, с мечом или копьем, знаки благодатной силы для духовной брани – совершает свой воинский подвиг, побеждает хаос, рознь – возвращает мир к Предвечному Единству, к целости райской – в Славу, Свет, Благо, Любовь – в Красоту Небесного Царства.
Вода и Свет как стихии жизни восстанавливаются в своем живоносном, духовном значении верой. Подвиг Змееборца, исполненный благодатной силой, избавляет мир от зла, очищает его от тьмы, соединяет с Христом, несет обновление духовное в Единстве Любви. Вся эта всеобъемлющая глубина значений образа всадника-воина святого Георгия Победоносца, сформированная из взаимодействий древнерусского искусства и народного искусства древнеславянской традиции, христианской веры и фольклорных представлений, создала столь емкое поэтическое содержание этого образа в русской культуре. [203]
Современные иконописцы, обращаясь к светлому образу святого Георгия Победоносца, совершают подвиг подобно подвигу героя змееборца, побеждая дракона внутри себя, они возвышаются над злом собственным возрождением.
В московской иконе «Чудо Георгия о змие», находящейся в церкви Святого Георгия на Поклонной горе, современный автор выразил свое чутко-восторженное отношение к великому воину.
Современный иконописец обращается к традиции московской школы XVII века. Нарядная, барочная прорисовка композиции и детали сюжета несут на себе память изысканного письма Симона Ушакова. Мастер как будто «замирает кистью», остановившись завершенностью красочного аккорда там, где продолжения уже излишни. Ассист фона, пришедший из палеологовской Византии, ярко сияет в одеждах Георгия, являя миру восточную красоту «парчового шелка» его костюма, собранного фантазией художника из пластики мундиров римских легионеров и парадных нарядов московских бояр.
Покорная Елисава спокойна и невозмутима, руками – парой лебедей – успокаивает нестрашное чудовище, более похожее на разъяренное домашнее животное, чем на лютого монстра, поедающего людей. Она уверена в победе Святого Георгия. Ментально-семантический метод исследования показал, что мудрость женщины предчувствует завершенность трансфера (воспоминание выхода из страшной экстремальной ситуации) – обязательную победу воина, которая одновременно станет актом его возмужания и признанием силы Христа и доблести Святого Георгия горожанами, на что указывает золотой окоем карнизов царского дворца.
Интересна пропись сегмента, в греко-критской традиции он чаще помещается в правом углу. В местных школах средневековой Руси он помещался слева. Солнечный диск, излучающий светоносную благодать, запечатлен в клубящейся окружности облаков, напоминающих формы раковин, которые в диагональном ритме линий созвучны фалдам развивающегося красного плаща Святого Георгия. Ангел, несущий корону победителю, дополняет акцент победы. Линия святости «приходит» к фигуре Елисавы, одновременно разделив композицию диагональю на два треугольника: верхний правый, в котором изображен город принявший христианство, и нижний темный – преисподняя, вместилище демонов ада. На заднем плане, в зеленых пригорках, мирно живет православный город, комфортное сочетание зелени природы и рукотворной белизны русского зодчества визуально завершается храмом придворно-княжеского стиля, стоящем на холме. Весь композиционный строй иконы повествует о том, что села и города, в которых уже побывал Георгий, живут спокойной и тихой жизнью, а сам Георгий, принеся благость и покой людям, стремится к новым подвигам и победам.
Великолепная работа московского мастера показывает:
тайну сошедшей святости с небес в создании нерукотворного образа;
энциклопедическую эрудицию художника и его знание всемирной истории искусств;
и, наконец, то, что это работа современного иконописца, т. к. в ней идея художественной трансгрессии со всей очевидностью проявляется в стремлении на основе классических образцов искусства создать насыщенное духовным озарением и интеллектуально-концептуальным содержанием произведение, несущее в себе смысл христианской иеротопии и приемы светского стиля.
Святой Георгий Победоносец, выбранный небесным покровителем московскими князьями в правление династии Романовых, становится державным символом Российской империи при Петре I. Герой – Георгий – Змееборец изображается во всех пластических видах светского искусств, в различных размерах и личностных художественных вариациях.
Скульптура, как вид искусства, также выражает идею змееборчества, которая блестяще воплощена в конной скульптуре Петра I Э. М. Фальконе – Медном всаднике (в XVIII веке конные статуи монархов – Победоносцев были распространены повсеместно: Стокгольм – конная скульптура Густава Адольфа, Лондон – конная скульптура Карла I).
