Эта разница заметна не столько в области технологии и техники исполнения, сколько в понимании образа конкретным иконописцем и возможной соотносимости образа древнего современным. Современные иконописцы уже обладают значительными знаниями о технической стороне работы средневековых мастеров благодаря тому, что в последние годы издано большое количество научных исследований по технологии средневековой живописи (и эта работа с успехом продолжается). Тем не менее, даже когда мы видим точнейшие, сделанные почти с микроскопом копии древних икон (хотя надо определенно заметить, что средневековые мастера очень редко прибегали к буквальному копированию такого рода), даже в таком, казалось бы, предельном случае послушания древней традиции, качественное различие очевидно. При частном сопоставлении нельзя не констатировать, что между иконописными опытами современных художников и простотой, органичностью, величием и правдой древних образов – «дистанция огромно размера». Проблема не в нашем незнании технических приемов, отсутствии профессиональной эрудиции или каких-либо других, достаточно внешних факторов, проблема в том, что XX век атеизма пошатнул столетиями сложившуюся традицию почитания икон, традицию бережного отношения к таинству иконописного образа.
И здесь можно вспомнить, что иконопись на Руси приходит с принятием христианства. Первые иконы появляются в конце X – начале XI столетия. Так как икона является выражением жизни Христа, Богоматери, жития святых, библейских переживаний и сюжетов, то она в православной живописи с XII века стала считаться не картинным изображением, а «чувствительным символом воплотившимся невидимым».
«Особое восприятие иконы осуществляется от «телесного созерцания к духовному», от «умиления и обожения человека» [200] через восхождение – анагонию – к первообразу. Поклонение иконе указывает на причастность человека к Божественной жизни. [201]
Однако В. Власов пишет: «Флоренский определил икону как «видимое невидимого». Икона не является живописной картиной, понятия иконописца и живописи принципиально отличны друг от друга. Поэтому применение терминов «композиция» или «колорит» к иконе в обычном смысле невозможно. Главная функция иконы – неизобразительная – быть предметом поклонения, духовного созерцания, молитвы. Следовательно, определения: «византийская» или «древнерусская живопись» в отношении к иконе, равно как и к храмовой мозаике, фреске, неверно по существу. Композиция иконы не создается художником, она «преднайдена», гармония тонов определяется не смыслом или эстетическим чувством иконописца, а религиозной традицией. В связи с этим Флоренский писал: «Икона, даже первообразная, никогда не мыслилась произведением уединенного творчества, она существенно принадлежит соборному делу Церкви», даже если бы «от начала до конца написана одним мастером. Живописец иногда бывает вынужден предоставить часть своей работы другим, но подразумевается, что пишет он индивидуально; иконописец же, наоборот, иногда вынуждается работать обособленно, но соборность в работе непременно подразумевается». В Византии различали «поклонные» иконы, выносные, выносные двусторонние на древке, настенные. В то же время в искусстве иконописца очевидна человеческая слабость – потребность видеть и осязать неизобразимое. Эта сложность, противоречивое соединение возвышенной духовности, трансцендентности, запредельности содержания поклонения материальной вещи, создаваемой человеческими руками, порождая исторические парадоксы, одновременно стало импульсом развития иконописного искусства.
Иконописная традиция пережила в своем бытовании в России пору становления, утверждения, духовного почитания, расцвета и запрета. Икона в современном мире неотъемлемое звено православной памяти народа. Сегодняшний мир нуждается в Образе. На каждом этапе истории икона раскрывается молящимся по-своему. Для человека современной культуры икона является несомненной эстетической ценностью, в то же время он раскрывает в ней неисчерпаемые духовные ценности. Человек, ищущий истину, увидит в иконе мостик между мирами дольним и горним, миром реальным и миром божественного откровения. Для входящего в Церковь, икона – лучший проповедник, потому что образно – символическим языком иконописания, содержание христианских догматов раскрывается много глубже, чем славян. Для людей же воцерковленных, икона – помощь в молитвенном прозрении и духовном делании.
Как известно, змееборчество заняло одно из главенствующих мест в христианской иконописной традиции Запада и Востока. Но нигде эта тема не получила столь богатого многообразия художественных воплощений, как в искусстве Древней Руси. И тому были две причины. Одна коренится в создании древних славян, в их культурной традиции.
На новых уровнях сознания христианской веры образ приобретает новые грани смысла, претворяя древние значения народной символики и обогащая, углубляя свое содержание в духовных значениях. [202]
