Я притянула его к себе и накрыла его рот своим не в силах больше ждать.
— Давай же, — проговорила я, прерывая страстный поцелуй лишь на миг.
Мужчина не стал тянуть. Он оказался во мне, заполняя ноющую пустоту. Я коротко вскрикнула. Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к размерам его члена. Вильгельм плавно толкнул бёдрами, погружаясь ещё глубже. Мой следующий стон утонул в его губах.
Мужчина прильнул к моему горлу и обхватил талию, прижимая к себе. Он наращивал темп, продолжая вводить меня в экстаз. Его гортанные стоны и стук спинки кровати о стену разносились по комнате, заполняли все мои мысли. Толчки становились резче и жёстче. Я впилась ногтями в его спину и начала кусать шею.
— Ты с ума меня сведёшь, — прерывисто прохрипел Вильгельм, не сбавляя скорость.
— Боже, — вырвалось у меня.
Ничего не существовало сейчас больше. Только я, Вильгельм и наша страсть. Наслаждение и искры наполняли меня, затуманивали сознание, унося то ли на небеса, то ли в ад. Огонь внутри заставлял думать о втором варианте. Я взорвалась. Моё тело разразилось мелкими судорогами, а затем обмякло. Вильгельм закончил сразу после меня. Закрыв глаза, я крепко обняла его за плечи. Так не хотелось, чтобы он уходил. Так не хотелось снова чувствовать эту пустоту.
Вильгельм прижался своим лбом к моему и сказал:
— Я рядом, милая. Я с тобой.
Проснувшись утром, я не обнаружила Вильгельма рядом. Холодная пустота и страх окутали тело. Ночью нам было так чертовски хорошо. Мы говорили обо всём на свете несколько часов и уснули с рассветом. Вильгельм рассказывал об издательстве, о новых перспективных авторах, которым он пророчит блестящее будущее.
Его истории о родителях растрогали меня. Оказалось, они были исследователями-археологами. Мистер и миссис Де Вилье объездили половину земного шара, но с появлением двух детей оставили это дело и открыли своё издательство. Мать братьев, Марта, несколько раз садилась за автобиографические романы, но не имела достаточно терпения, чтобы их закончить. Все наработки она уничтожила, считая, что они бездарны и не заслуживают выхода в тираж.
Когда сыновья встали на ноги — Фергус устроился в местный университет, а Вильгельм нашёл себе место в бюро переводов, — Марта и Филипп решили отправиться на таинственный остров, где были найдены останки неизвестного происхождения. Они отличались от человеческих и совсем не походили на животные. Эта рабочая поездка стала их последней. На обратном пути судно потерпело крушение во время шторма — его бросило на скалы. Родителям Фергуса и Вильгельма не удалось спастись.
После таких откровений я поняла, что ближе Вильгельма здесь у меня никого нет. Всё казалось таким безразличным, окутанным туманом серости, стеклянным. И только он среди ледяных глыб был костром, испускающим тепло. Его кожа пахла деревом и морем, волосы с золотыми бликами путались на затылке и волнами спускались до точёной линии подбородка, пушистые ресницы отбрасывали тень в свете свечей. Порой Вильгельм слишком много думал и хмурился. Из-за этого между бровями пролегла еле заметная морщинка.
Воспоминания о его прикосновениях, губах и стонах заставляли меня краснеть, а бабочек внутри порхать с новой силой. Мне было стыдно перед Фергусом не за ночь с его братом, а скорее за то, что к нему я ничего не испытывала. Старший Де Вилье не вызывал во мне ничего кроме любопытства и настороженности.
Я присела на кровати, разминая ноющие суставы. Нескольких часов сна не хватило, чтобы чувствовать себя нормально. Голова болела, а глаза слипались. Внизу уже ждал завтрак. Каждая утренняя встреча с господином и конкурентками была для меня пыткой.
Придя в себя, я заметила на тумбочке записку.
«Дорогая Виктория, мне пришлось уйти до пробуждения остальных, чтобы не подвергать тебя опасности. Не беспокойся и веди себя как обычно. Я рядом и не дам тебя в обиду. Мы увидимся за завтраком, но после него мне придётся уехать в издательство. Прошу, будь осторожна. Я положил под матрас фамильный клинок. Он маленький, но острый. Спрячь его под одеждой и носи с собой на всякий случай. Вернусь так скоро, как смогу. Твой Вильгельм».
От написанного по коже прошёлся холодок. Вильгельм понимал, что мне может грозить опасность в доме его брата.
Я подняла угол матраса и обнаружила там тот самый клинок с золотой рукояткой и гравировкой Д. Д. В… Совсем не хотелось приводить его в действие, но порой выхода нет. Пришлось долго искать место, где оружие не будет выпирать и просвечивать сквозь ткань. Я аккуратно закрепила его чуть левее груди возле выреза платья. Так мне удастся быстро достать его в нужный момент.
Всё это напоминало лёгкую паранойю. Воспоминания о Пенелопе наводили на меня страх и тревогу. Нос будто снова заполнял запах крови и влажной земли. Вчерашний день был самым сумасшедшим в моей жизни. Мне пришлось сделать несколько вдохов, чтобы успокоиться и решиться выйти из комнаты.
