Фергус подошёл к Пенелопе и убрал прилипшие волосы с её бледного лица. Глаза были широко распахнуты, а губы приоткрыты. Передняя часть платья сменила цвет с серого на красный.
Я зажмурилась и больно закусила нижнюю губу. Находиться здесь было мучением, нестерпимой пыткой. С минуты на минуту я могла сорваться, как Тереза, либо потерять сознание. Я буквально дышала духом смерти и кровавыми парами.
— Дамы, направляйтесь в дом и позовите Сержа. Найдёте дорогу самостоятельно?
— Разумеется, — отозвалась Марианна.
Я развернулась и почти побежала прочь отсюда. Моя конкурентка спокойно шла сзади.
— Виктория, ты можешь не нестись так сломя голову. Я не успеваю за тобой.
— Кто-то застрелил её! — вырвалось у меня.
Марианна покачала головой и попыталась прибавить шагу, чтобы мы сравнялись.
— Господин Де Вилье разберётся, не переживай, — ответила она. — Да и какое это имеет значение. Кто-то мог убить её случайно. В такой-то туман.
— Таких случайностей не бывает! Вторая смерть меньше, чем за неделю.
Моя спутница промолчала и лишь крепче сжала приклад. Надо держать язык за зубами, иначе меня тоже кто-нибудь случайно пристрелит. Я замолчала и ускорилась, срываясь на бег. До дома я добралась на несколько минут раньше Марианны.
Найти Сержа не составило большого труда. Он будто был наготове и ждал меня.
— Мистер Гримён, господин зовёт Вас. Он в лесу к югу от пустыря. Надо пройти метров восемьсот.
Воздуха снова не хватало. Не дождавшись ответа Сержа, я быстрым шагом отправилась в свою комнату, где было намного безопаснее. Я больше никогда не выйду из неё.
Я старательно пыталась отмыться от сегодняшнего дня. Настолько старательно, что, кажется, слишком сильно растёрла кожу жесткой мочалкой. На бёдрах появились красные полоски, которые неприятно саднили. Мне понадобилось около часа усердных банных процедур, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение. Надо лечь спать. Сон лечит. Так всегда говорил отец.
Надев длинный шёлковый пеньюар, я легла в кровать и укуталась пуховым одеялом до самого подбородка. Надо было сходить в библиотеку за новыми книгами, но покидать комнату хотелось меньше всего. Я уставилась в стену, на которой играли тени от огонька свечи, и погрузилась в воспоминания о детстве, папе, наших прогулках после его работы.
Часто летом мы выходили на небольшую полянку около дома и собирали лютики. Я засушивала их и хранила гербарий в небольшой деревянной шкатулке с выгравированным именем матери. Вот бы сейчас оказаться той маленькой девочкой, которая радовалась каждому сорванному цветку, пробежаться голыми ногами по влажной траве, смеяться во весь голос и жмуриться от яркого солнца. Картинки из прошлого были такими яркими. Мне показалось, что я чувствую запах сена и тяжёлое прикосновение отца к моей макушке.
Уверенный стук в дверь прервал поток воспоминаний. Сердце забилось чаще в ожидании худшего. Я категорически не хотела выбираться из-под тёплого одеяла, но в этот раз стук раздался настойчивее.
— Кто там?
— Это Вильгельм, — послышалось за дверью.
Я вздохнула с облегчением. Меня ждала не расправа, а всего лишь пара подколов от младшего Де Вилье. Наверное, сейчас мне действительно стоило поговорить с кем-то вроде Вильгельма. Он внимательно слушал, сопереживал и умел разрядить обстановку в нужный момент
Я нехотя встала и открыла дверь. Немного растрёпанный мужчина беспардонно вошёл в комнату. Несколько расстёгнутых пуговиц на белой рубашке привлекали внимание к жилистой шее и оголенной груди. Кожа его была такой же гладкой, как у старшего брата, но темнее на несколько тонов.
— Виктория, слава Богу, с тобой всё хорошо. — Вильгельм с чувством притянул меня к себе. Мой лоб стукнулся о его грудь.
— Я так понимаю, ты слышал о произошедшем.
— Разумеется, слышал, — ответил мужчина, выпуская меня из объятий и садясь на расправленную кровать.
Я устроилась рядом и растёрла лицо руками.
— Ужасный день.
— Ты нашла Пенелопу? — спросил Вильгельм, придвинувшись ко мне немного ближе.
Жар его тела коснулся моего. Только сейчас я поняла, что одета в один пеньюар. От стеснения пришлось скрестить руки на груди, чтобы почувствовать себя менее голой и беззащитной. Вильгельма мой вид совсем не смущал.
— Первая была Тереза, вроде. Ты видел её за ужином? Ей было совсем нехорошо.
— Она не вышла, как и ты. Ты не голодна?
Я пожала плечами и тяжело вздохнула, обнимая свои колени.
— В этот раз нет.
— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. — Его голос звучал опустошённо и хрипло.
— Твой брат собирается что-то предпринимать?
Вильгельм горько усмехнулся и закрыл глаза, сжав простынь.
— Мы снова поругались за ужином. Он думает, что это случайность. Одна из участниц хотела выстрелить в перепела, но попала в мисс Брукс
Я подскочила с кровати и оказалась прямо напротив Вильгельма, который всё ещё сидел зажмурившись. Мои щёки загорелись от нахлынувшего гнева. Сердце будто окаменело и спустилось в пятки. Это невероятно. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в норму.
