Спустившись в сад, я сказала дежурное «доброе утро» и принялась за трапезу. Светские разговоры проносились мимо, пока я поглощала горячий омлет с белыми грибами. Учуяв запах вкусной еды, мой желудок наконец-то напомнил мне, что тело необходимо питать. Иначе оно погибнет не от рук свирепых девушек, а от истощения.
Фергус как ни в чём не бывало спрашивал девушек о предпочтениях в напитках, болтал о своих планах на день и крепком ночном сне. Его брат смотрел по сторонам, нервно стуча пальцами по кружке с кофе.
Всё опять выглядело каким-то искусственным и неправильным. Мы разыгрывали дешёвый спектакль. Господин и мои конкурентки делали вид, что всё идёт своим чередом. Мы же с Вильгельмом притворялись, будто между нами не было той бурной ночи.
От тошнотворных мыслей меня отвлёк Фергус:
— Мисс Моран, как жаль, что вчера Вы не вышли к ужину. Запечённые перепёлки в вине были просто восхитительны.
От неожиданности я чуть не поперхнулась. Надеюсь, к ужину подавали исключительно перепёлок без дополнительных сюрпризов. Меня замутило от слишком реалистичных картин, вырисовывающихся в голове.
— Я была не голодна. Мне требовалось отдохнуть.
Мой голос звучал измученно и сдавленно. Только сейчас я поняла, как сильно устала морально и физически.
— Мисс Джонсон, а Вы вчера где пропадали? — поинтересовался господин Де Вилье.
Тереза растерянно шмыгнула носом и коротко ответила:
— Мне нездоровилось.
Фергус удовлетворённо кивнул и принялся за прежние безобидные разговоры.
Вильгельм изучал всех девиц, сидящих за прямоугольным столом. Мужчина был сосредоточен и задумчив. Тёмные круги под глазами выдавали напряжение и усталость. Его проницательный взгляд скользил по каждой девушке.
Я последовала примеру мужчины. Ни одна из конкуренток не выдавала себя. Жизель и Элиза беседовали с Фергусом о садовых розах. Аннабель сдержанно молчала, но внимательно следила за разговором и кивала головой, когда речь шла об удобрениях. Марианна, сидевшая рядом со мной, была занята поеданием мясной нарезки. Только Тереза, покончив с завтраком, без лишних слов покинула стол и ушла к себе в комнату. Она действительно выглядела болезненно бледной.
Взгляд Вильгельма дошёл и до меня. Мужчина тяжело вздохнул и продолжил всматриваться в моё лицо. Совладать с собой было тяжело. Кожа моментально стала гореть и покрылась мурашками.
В глазах Вильгельма помимо привычного интереса читалось нечто незнакомое мне ранее. Настороженность? Неужели младший Де Вилье подозревал и меня тоже? От этой мысли неприятный ком подступил к горлу.
Я быстро поблагодарила всех за завтрак и рванула к себе. В ванной комнате меня стошнило несколько раз в раковину. Из глаз предательски брызнули слёзы, обжигая щёки. Мне было неясно, почему я всё ещё нахожусь здесь. Причина таилась не в желании завоевать сердце неприступного Фергуса. Так ли сильно я хотела финансовой поддержки от него? Или от бегства меня останавливает Вильгельм, который, как оказалось, не доверяет мне так, как я ему?
Я добрела до кровати и, рухнув на неё, провалилась в забытье. Меня терзали беспокойные сны: плачущий отец, безжизненное лицо Пенелопы, равнодушный взгляд господина, жилистые руки Вильгельма на моём теле.
Так я проспала до самого вечера. Находиться наедине со своими мыслями оказалось невыносимо. Было решено отправиться в библиотеку на поиски новых книг. Я сполоснула лицо холодной водой, переоделась в чистое платье и вышла из убежища.
Тусклый свет в коридоре от небольшого количества свеч навевал тревогу. Я нащупала под тканью клинок, который не забыла прихватить с собой. Массивная рукоятка холодила кожу, а выдавленные узоры неприятно натирали.
Я пыталась миновать тёмное пространство как можно быстрее. Лампады отбрасывали тени на тёмно-красный ковёр, под которым противно скрипел пол. Странно, что по вечерам так тихо. Не думаю, что все в доме уже отошли ко сну.
Не сбавляя темп, я повернула за угол и неожиданно врезалась в кого-то. Человек вскрикнул и в ужасе отшатнулся, задев плечом высокую деревянную тумбу, на которой стоял букет свежесрезанных цветов. Мне удалось ловко подхватить вазу, пока та не упал.
В тусклом свете я распознала рыжую макушку Терезы. Она пыталась найти что-то на полу, судорожно перебирая тонкими пальцами.
— Ты напугала меня, Тереза, — облегчённо проговорила я.
Девушка беззвучно задвигала губами. Её тело дрожало, а руки всё ещё скользили по ковру. Я сняла лампаду с кронштейна и опустилась с ней на колени. Наши с Терезой лица сравнялись. Её глаза впали, скулы стали острее.
Я опустила взгляд вниз. На ковре валялся сломанный квадратный кулон, с которым не расставалась Тереза. Под ним можно было рассмотреть россыпь белого порошка, часть которого взялась пятнами на коротком ворсе. Девушка продолжала соскребать нечто ногтями.
— Тереза, так ты правда…
— Иди, куда шла, Моран, — огрызнулась она, подбирая части кулона и пряча их в декольте.
— Тебе нужна помощь, — вырвалось у меня дрожащим голосом.
Тереза поднялась и растёрла остатки порошка ногой. Стеклянные глаза наполнились слезами.
