Зато Владимир Олегович метался по усадьбе словно зверь в клетке. Не забывая при этом костерить на чем свет стоит своего дражайшего зятя, коего не оказалось рядом, когда в нем есть нужда. Н-да. Ну, положа руку на сердце, нужда — она такая… Бояться вместе — оно всегда легче, чем в одиночку. Четырехлетний Василий не в счет. Вика отправилась помогать при роженице. Егор Карпович куда-то запропастился.
— Владимир Олегович, прими.
О! Не пропал старый слуга. Ходил куда-то. Хм. Судя по бутыли, за своей настойкой. Она у него забористая и одновременно мягкая. Сейчас это подойдет куда лучше, чем коньяк или водка.
— Ну, чтобы все сладилось, — коротко провозгласил Карпович, и они разом опрокинули по соточке.
— Что-то больно слабая у тебя в этот раз настоечка.
— Порядок с крепостью, — морщась, возразил слуга. — То тебя страх за дочку держит.
— А. Ну, может, и так. Плесни еще.
— Это мы завсегда.
Успели выпить и по третьей, когда наконец появилась Виктория и осуждающе покачала головой.
— Пьете, храбрецы.
— Я лучше где-нибудь повоюю. Оно как-то попроще будет. Кто? — даже не сомневаясь в том, что с дочкой и ребенком все в порядке, поинтересовался Дробышев. С таким лицом дурные вести не приносят.
— Девочка. Будет папке головная боль, коли в мамку уродилась, — поправляя прическу, ответила она. — Ну а тебя поздравляю, дед.
— А? Девочка. Внучка. Дед. Карпович, наливай. Вика, ты как, с нами?
— Да лейте уж. Признаться, натерпелась страху. Рана ведь у нее нешуточная была, мало ли как все. А она, почитай, и не мучилась. Легко девочка пришла в этот мир.
— Ну так дай бог, чтобы и дорога у нее была легкой, — заключил Карпович, поддержанный четой Дробышевых.
— Разрешите, господин подполковник?
— Заходи, Игнат. Здравствуй.
Золотарев не чинясь поднялся из-за стола и прошел навстречу старинному другу. Егоров, видя, что начальство в кабинете в единственном числе, также сбросил маску официоза. Закрыл за собой дверь и крепко пожал протянутую руку.
— Ты прямо с полигона? — поинтересовался подполковник.
Звание он получил полгода назад, как и новое назначение. С того же времени был назначен начальником отдела, курирующего работы над новым оружием и места дислокации установок, уже заступивших на боевое дежурство. Игнат же по излечении превращался в его правую руку.
— Скорее уж из лаборатории, — проходя к столу и присаживаясь, подтвердил Егоров.
— Ну? Что скажешь? Как прошли испытания?
— По световому коду пришло сообщение два один два.
— Ч-черт! — возбужденно выдал Антон.
— Угу. Все подробности, разумеется, неизвестны. Нужно дождаться точных сведений от наблюдателей на месте. Самолет с бумагами, наверное, уже в пути. Но похоже, что все прошло строго по графику и «Тюльпан» поражен.
Это был не просто успех, а настоящий прорыв. Установка из Петрограда нанесла удар малым зарядом по движущемуся судну за полторы тысячи километров, в Азовском море. Координаты, скорость и направление движения «Тюльпана» были переданы по световому коду. Правда, успешным оказался только один из трех запусков. Эти три попытки потребовали несколько часов из-за несовершенства связи. Но оно того стоило.
— Ты вообще представляешь, что это означает? — расплылся в улыбке Антон.
— Это означает, что нам необходимо еще не одно испытание. А значит, и задействование под нас линии спецсвязи. Но, черт возьми, я понимаю.
— Это нужно отметить.
— На доклад не побежишь?
— Приказа о незамедлительном докладе у меня нет. Продолжаем работать в штатном режиме. Вот когда Соболев сумеет повторить такое, тогда уж можно будет и спешить с докладом, — разливая по стопкам коньяк, ответил подполковник. — За успех?
— За успех, — поддержал друга Игнат. — И когда думаешь санкционировать повторные испытания? — закусив шоколадом, поинтересовался Егоров.
— На то, чтобы все утрясти, уйдет дня три. Так что готовьтесь.
— Мы всегда готовы. Разве ты не помнишь?
— Помню, конечно.
Дело было три месяца назад. Группу Игната подняли, как говорится, по тревоге и приказали изготовить установку к запуску. Заряд — сто граммов. К этому моменту Соболев уже сумел добиться точности до одной секунды. Дело было только за точностью полученных координат. При наведении выяснилось, что это некая точка в Баварских Альпах, на высоте тысячи восьмисот метров над уровнем моря.
Ожидание. Команда на активацию. Глухой хлопок в утробе стального шара. И все. Куда, кто и зачем — ничего непонятно. Но оно и не их ума дело. Есть приказ, и они его выполнили. Где-то там, в горах, рванул взрыв, эквивалентный двадцати килограммам тротила.
А потом Европу сотряс новый взрыв, на этот раз политический: в Германии попытка переворота. Заговорщикам удалось нанести коварный удар и ликвидировать почти всю верхушку правящей партии НСДАП. Каким-то чудом сумел выжить только Мартин Борман.
