В первой половине 1950-х гг. Самариным были написаны два текста для Программы по изучению СССР Колумбийского университета в Нью-Йорке. Эти тексты включены в настоящий сборник. Программа по изучению СССР спонсировалась Восточноевропейским фондом (подразделением Фонда Форда) и была рассчитана на пять лет (1950-1955). Руководителем программы был Филипп Мозли, профессор Колумбийского университета и директор созданного при университете в 1951 г. Архива русской и восточноевропейской истории и культуры. Архив ныне более известен как Бахметевский. Это имя было присвоено архиву в 1975 г. в честь одного из его основателей Б.А. Бахметева, бывшего российского посла в США, видного деятеля эмиграции и профессора Колумбийского университета, завещавшего ему свое состояние. Заместителями Мозли были историки Александр Даллин и Роберт Шлюссер.
Особо отметим участие в этой программе Александра Даллина, сына видного меньшевика и эмигрантского публициста Давида Далина. Александр Даллин (слегка модифицировавший фамилию своего отца) работал в это время над диссертацией по истории нацистского оккупационного режима в СССР. Впоследствии на основе своей диссертации он опубликовал фундаментальный труд «German Rule in Russia» (1957)[104].
Работа программы заключалась преимущественно в заказе бывшим советским гражданам – эмигрантам второй волны и перебежчикам на Запад (а таковые насчитывались десятками, если не сотнями) текстов в сфере их компетенции. Нетрудно заметить, что программа Колумбийского университета реализовывалась практически параллельно со знаменитым Гарвардским проектом (1949-1953). Однако если сотрудники Гарвардского проекта ставили своей целью изучение советской социальной системы и отношение к ней населения, они интервьюировали сотни эмигрантов, и уровень профессиональной компетентности респондентов не имел для них решающего значения, то сотрудники Программы по изучению СССР хотели получить квалифицированную информацию о механизме функционирования советских институций, об экономике, науке, культуре.
Среди текстов, написанных для Программы, значительная часть посвящена военному времени и послевоенному периоду. Другие работы сгруппированы по следующим темам: 1) преследование религии и антирелигиозная пропаганда; 2) история Коммунистической партии и комсомола; 3) промышленное развитие; 4) сельское хозяйство, лесоводство, естественные ресурсы; 5) наука и техника; 6) литература и история национальных меньшинств; 7) театр, музыка, кино; 8) русская литература; 9) геология, зоология, горное дело, биология, химия, генетика; 10) городское строительство, жилищный вопрос. Наиболее интересные тексты были размножены программой на мимеографе. Некоторые переведены на английский и изданы в виде статей или «нормальных» книг. По завершении работы программы материалы были переданы в Архив русской и восточноевропейской истории и культуры. Они занимают 58 коробок.
Самарин написал по заказу Программы два текста – «Гражданская жизнь под германской оккупацией (1942-1944)» и «Советская школа в 1936-1942 гг.». «Гражданская жизнь.» была размножена на мимеографе и вышла в серии публикаций Программы в 1954 г. под номером 58 на русском языке, но с английским названием «Civilian life under German occupation, 1942-1944». В настоящем издании воспроизводится по экземпляру, хранящемуся в Бахметевском архиве, фонд Программы по изучению СССР, коробка 55. Статья «Советская школа.» была переведена на английский язык и вошла в сборник «Советское образование», вышедший в издательстве Колумбийского университета[105]. В нашем издании печатается по оригиналу (машинопись, 46 страниц) на русском языке, находящемуся в указанном выше фонде, коробка 38. Оба текста предоставлены Бахметевским архивом и печатаются с его разрешения.
Тексты Самарина представляют собой гибрид трактата и воспоминаний. Рассуждения Самарина довольно любопытны (прежде всего своей типичностью), но наибольший интерес представляют воспоминания, инкорпорированные в его записки. Правда, здесь ему приходилось лавировать: с одной стороны, он дает понять, чем занимался в период оккупации, с другой – ни разу напрямую не говорит, кем служил. Так, говоря о редакции «Речи», Самарин сообщает, что в ней «работало 6-7 человек: редактор, его заместитель, три сотрудника, в том числе корректор, машинистка и переводчик»[106]. Род своей деятельности он не упоминает: ведь согласно им же заполненным документам, Самарин числился корректором, а не заместителем редактора, регулярно публиковавшимся на страницах газеты.
