— Это произошло так мгновенно... О! Моя подливка! — Она быстро отвернулась, схватила проволочный венчик. — Еще чуть-чуть, и она вся сгорела бы...
— Вы узнали лицо?
— Нет. — Эллис выключила газ под подливкой. — Ну вот, ужин готов.
...Эти последние два дня явно истощили запас терпения Нейла Морфи. Непрекращающиеся боли вряд ли способствуют улучшению характера мужчины.
— Эллис, вы можете повернуться ко мне и ответить на мои вопросы?
Она стремительно обернулась, лицо ее вспыхнуло от гнева.
— Я отвечаю вам, мистер Морфи! А еще я пытаюсь спасти свой ужин! И кроме того, мне кажется, я не давала вам повода обращаться ко мне столь фамильярно!
— Фамильярно?! Да вы просто не понимаете значения этого слова. «Дорогая» — пожалуй, звучало бы несколько фамильярно. Черт вас возьми, женщина, вы...
— И не смейте ругаться при мне!
Боль вернулась снова... Вероятно, виной всему небольшая пробежка из гостиной в кухню. Раскаленная кочерга вонзилась в поясницу, и потоки огненной лавы устремились в левую ногу. Нейл не желал обращать внимания на боль. Он пытался крепиться. Боль — его крест, его наказание. Но он не сумел сдержаться, когда раскаленные когти коснулись бедра, глубоко впились в плоть. Нейл судорожно вздохнул и зажмурился. Будь он проклят, если даст понять этой женщине, как глубоко страдает...
Но Эллис все поняла. Неожиданно она оказалась рядом, обнимая, поддерживая, что-то ласково приговаривая самым задушевным, самым нежным голосом, напомнившим Нейлу холодный родничок, весело булькающий среди мшистых прохладных камней. И он уцепился за этот голос, обещающий успокоение, как за спасительный канат, брошенный на дно преисподней.
— Давайте-ка вернемся в вашу качалку, — мягко приговаривала Эллис по пути в гостиную, бережно поддерживая Нейла. — Вам было так удобно там. Я ведь все знаю, мистер Морфи. Я знаю, что у вас начались боли из-за меня, из-за того, что вы не дали мне упасть на улице. Лучше бы я грохнулась!
Он сердито посмотрел на нее, но испепеляющий взгляд не достиг своей цели, ведь сейчас Нейл видел лишь рыжую макушку Эллис.
— Мне вовсе не стало хуже! Просто сегодня у меня плохой день. И вообще, когда вы только прекратите нянчиться со мной?!
Снова он пришел в себя, уже сидя в старой качалке, держа в руках высокий бокал, на два пальца наполненный скотчем.
— Сейчас я принесу поднос, — оживленно объявила Эллис. — А вот уж за едой вы сможете спрашивать меня обо всем, что вам угодно.
...Сегодня у него действительно выдался плохой день. Хотя боль никогда не покидала Нейла, все же большую часть времени он мог игнорировать ее с помощью простого аспирина. Но время от времени поврежденные нервы просыпались и превращали его в настоящего калеку. Обычно в таких случаях Нейл гулял до полного изнеможения, но сегодня он залпом выпил налитый Эллис скотч.
Проклятье, это не женщина, а настоящий бульдозер! Он чувствовал неловкость оттого, что она увидела его беспомощным. Когда приступ пройдет — через несколько дней или через неделю, — никто не сможет сказать, что Нейл Морфи может так страдать от боли. Только в такие вот плохие дни ему не всегда удавалось скрывать свои муки. Эллис разложила два маленьких столика, — один поставила Нейлу, чтобы ему не приходилось тянуться. Подняв глаза над краем бокала, он украдкой разглядывал ее. Смотрел, как колышутся в такт шагам ее полные груди, любовался золотыми искорками, которые свет лампы зажег в ее рыжих волосах. Удивительная женщина. Не милашка и не красавица, но стоит раз увидеть, и уже никогда не забудешь... Впервые за много-много долгих месяцев ему захотелось коснуться женской груди... захотелось глубоко войти в женщину. Чтобы прохладная нежность ее ладоней ласкала его спину и ягодицы, а покалывание острых ноготков сказало бы о том, что она хочет слиться с ним... Чтобы эта женщина извивалась и изгибалась под ним — горячая и сладкая, чтобы отдавалась вся без остатка, как и подобает самке... Черт возьми!
Он отвернулся от Эллис, которая наклонилась над его столиком, подавая полную тарелку — жареный картофель, цыпленок и спаржа. Не сейчас... Не теперь... Никогда. Огромным усилием воли он заставил себя оторваться от Эллис и вновь обратить свои мысли к таинственному соглядатаю.
— Что именно вы увидели в окне? — резко спросил он.
Эллис уже собралась вскинуться, но смолчала, поняв причину его раздражения. Она все пыталась сделан, вид, что ничего не произошло. Она действительно не хотела думать об этом, но в то же время прекрасно понимала, что независимо от ее желаний неизбежно близился ночь и тогда, одна в своей постели, она все равно не сможет не вспоминать и не думать...
Пытаясь выглядеть совершенно спокойной, она протянула Нейлу соусник с подливкой. Он мрачно нахмурился, но подливку все-таки взял.
— Я увидела лицо, — покорно начала Эллис. — Лицо. Я не узнала его, но помню, что оно было... искаженным. Не знаю, может быть, на голову был натянут чулок?.. Нет-нет, не то, не похоже. Это лицо не выглядело смазанным или расплющенным. Нет, оно было... растянутым.
