— Джон занимался совсем другим. Он не был мальчиком на побегушках, каким ты его сейчас представляешь, — Шерлок покачал в руке свой стакан и отпил еще немного. — Я доверял ему самое ценное — информацию. Подобное я могу позволить явно малой группе людей, но он искал самое главное — то, на что мне самому просто не хватало времени. Я доверял ему, никогда не перепроверял результаты его работы. И ему это было не в тягость, я не тащил его силой в этот мир, Джон нуждался в нём. Война в нём требовала выхода. Каждое расследование для Джона — бой с лишь ему видимыми противниками внутри него самого. Я мог только предоставить арену для этого поединка, — глаза Холмса лихорадочно горели, он постукивал по стенкам стакана, удерживая ускользающую от напряжения мысль на краю сознания.
— Что ты имеешь в виду? — Грегори отложил столовые приборы и внимательно взглянул на собеседника, стараясь понять, что тот хотел сказать. Шерлок отставил стакан и сложил руки на груди.
— Грег, ты бы доверил сбор информации любому человеку? Совершенно? Любому в своём отделе? — дождавшись, пока Лестрейд неуверенно пожмет плечами, Холмс продолжил: — А вот я бы не дал тому же Андерсону даже взглянуть на место преступления. Все остальные — еще хуже него. Каждый находит для себя тот источник информации, какому доверяет. Так легче усваиваются нюансы, запоминаются детали. Заносишь сюда, — Шерлок указательным пальцем дотронулся до виска и примирительно улыбнулся сникшему от его слов Грегори, — всё, что кажется тебе необходимым, и ставишь ярлык — пометку на тот объект, от которого ты получил эти знания. А вспомнить потом помогает тот самый источник, из которого ты брал этот материал. При этом, если сам источник для тебя важен, ты не забудешь ничего, всё само выстроится в систему. Понимаешь?
Шерлок внимательно посмотрел на компаньона, глубоко задумавшегося над его словами. Грегори, подперев щеку кулаком, прожигал тяжёлым взглядом столешницу, совершенно позабыв об ужине. Он боялся не понять, а значит— снова разочаровать Холмса.
— То есть таким источником может быть и человек? — детектив согласно кивнул, а затем подлил воды в свой стакан, чувствуя неизбежное лёгкое опьянение. — Им и был Джон? Но казалось, что ты просто гоняешь его туда, куда тебе было лень идти самому, — Холмс фыркнул и отвернулся к окну, а инспектор допил пиво и, сделав знак официанту о новой порции, развёл руками, поворачиваясь к Шерлоку. — И что тогда произошло?
— Он начал думать так же, как и ты. Хотя для этого не было оснований.
— Ты сказал ему вот это вот?.. — уже немного пьяный Грегори, ополовинивший второй стакан, помахал в воздухе рукой, не в силах верно оформить мысль. Холмс отрицательно покачал головой. — Почему?
— Оправдания никогда не приносят пользы. Тот, перед кем оправдываешься, всё равно будет искренне считать тебя виноватым. Мысль — худший паразит, инспектор.
— И ты не пытался это исправить?
— Зачем?
Шерлок допил виски, налитый в стакан, и прикрыл глаза, не желая видеть удивлённое лицо покрасневшего от выпитого Грегори. Он хорошо помнил, когда именно вся его уверенность в незыблемости и идеальности их дружеского и профессионального союза с Джоном рассыпалась как карточный замок.
В тот мартовский день Шерлок ввалился в квартиру, еле удерживая в руках три коробки с документами, только что полученными от курьера из Скотланд-Ярда. Уронив их на пол, он привалился к неприятно скрипнувшей под его весом двери и посмотрел на Джона, сидевшего к нему спиной на полу и полностью погруженного в содержание исписанных листов, образовавших кучу вокруг него. Холмс сосредоточенно прожигал его взглядом, но Ватсон не повернулся к нему и никак не отреагировал на такое фееричное появление соседа. Тогда детектив невозмутимым тоном скомандовал:
— Джон, бери коробки и сортируй дела по датам поимки виновных. Я скоро вернусь. И еще, ты купил мне пластыри?
Закончив свою короткую речь, он открыл дверь и уже хотел выйти, как Ватсон повернулся и поднялся с пола, скрестив руки на груди. На мгновение он замер, пристально изучая самодовольное выражение на лице Холмса, а затем сделал шаг вперёд.
— Когда ты уже отвяжешься? Сколько можно делать из меня мальчика на побегушках? Может, ты мне дашь хоть умереть спокойно?! Быстрее бы это случилось!
Крик Джона замер в воздухе, а затем осыпался острыми, жгучими осколками, сразу впившимися в неподготовленного к такому отпору Шерлока. Ватсон испуганно вгляделся в побледневшее лицо друга, разом осунувшееся и постаревшее на десяток лет. Перед ним стоял чужой человек, которого он не знал — и это напугало Джона больше всего.
— Я думал, ты знаешь: я желаю, чтобы это случилось как можно позже, — голос Холмса на миг дрогнул в самом начале фразы, а затем заструился безликим сухим ковром пожухлой листвы. — Приношу свои извинения. Больше я тебя не побеспокою.
