Они помолчали, рассматривая друг друга излишне пристально для простого приветствия. Решив, что ему хватит дышать свежим, обогащённым автомобильными выхлопами и дождём воздухом, Холмс открыл дверь, резко толкнув её, и с тихим довольным выдохом вошёл в прихожую. Ватсон остался на крыльце, не решившись проследовать за ним. Он хорошо помнил, как Холмс отправил его домой пару дней назад. Шерлок обернулся и приподнял бровь, ясно давая понять своё решение, и Джон подчинился — медленно, но суетливо перешагнул порог их в прошлом общего дома и остановился, с болезненным ожиданием глядя на друга. Тот молчал, предлагая неожиданному гостю объяснить причину неожиданного визита. Но Ватсон не решался начать разговор. И тогда Холмс сам проявил инициативу — стоять во влажной одежде было жутко неприятно, а приглашать его домой Шерлок не собирался.
— Ты весь промок. Зачем было стоять у квартиры два часа, если рядом находится кафе и ты мог дождаться моего приезда там?
— Откуда ты всё знаешь?
— Друг мой, не задавай глупых вопросов. Ты и сам прекрасно знаешь ответ.
Шерлок явно насмехался над ним, но Джон не обратил внимания, подавшись к нему чуть ближе. Холмс в ответ сделал почти неуловимое движение назад и восстановил дистанцию.
— Не стоит. Зачем ты пришёл, Джон?
Ватсон посмотрел ему в глаза, а затем опустил голову, не выдержав тяжёлого взгляда детектива. Шерлок не хотел упрощать ему задачу. А потому Джону в итоге всё равно пришлось ответить:
— Я соскучился, Шерлок.
— Тебе не мешало это больше года.
— Ты выразился более чем ясно тогда.
— А ты всё помнишь? Тогда зачем ты всё-таки пришёл?
Поморщившись, Шерлок снял с себя куртку и повесил её на перила лестницы, оставшись в белой, прилипшей к груди и спине рубашке. Рукава каким-то чудом оказались почти сухими. Джон засмотрелся на друга, его взгляд скользил по плечам, бокам, животу, явно проступающим под тонкой мокрой тканью. Холмс молча наблюдал за ним из-под ресниц, а затем, решив, что с него хватит, усмехнулся и кашлянул, и Ватсон тут же отвёл глаза, стыдясь своего поведения.
— Ты нужен мне. Я хочу исправить…
— Что ты хочешь исправить, Джон?
Шерлок резко подошёл к нему и, приблизив своё лицо к его, обдал шею Джона горячим дыханием. Чуть наклонившись, он прошептал ему в ухо, специально чуть касаясь мочки губами:
— Что ты можешь сделать? Снова сбежать? — это был запрещённый приём: Ватсон болезненно зажмурил глаза и с присвистом вздохнул. Ему было невыносимо слушать издевательства друга. Но тот был абсолютно прав — именно он был виноват во всём, что случилось больше года назад в их квартире и жизни.
Тогда Джон женился в ускоренном темпе, словно боялся передумать и сам себе перекрывал путь назад. Мэри была чудесной женщиной, он всегда хотел такую жену: милую, умную, аккуратную, спокойную. Но почему-то во время свиданий с ней Джон слишком часто вспоминал Шерлока — видимо, срабатывала привычка, а ведь он всегда желал простой жизни. Потому в один из вечеров Ватсон решил проблему кардинально: сделал Мэри предложение и объявил другу, что переезжает с Бейкер-стрит. Шерлок отреагировал на удивление спокойно, даже апатично. И Джона это очень задело.
Свадьба прошла быстро, в суете, бесконечных звонках родственников и знакомых. Холмс был рядом, и ничего не выдавало его негативного отношения к женитьбе друга. Наблюдая за каменным (обычным) выражением лица Холмса, Ватсон решил, что все его «неправильные» мысли и подозрения были лишь плодом его воображения. Ведь Шерлок никогда не любил никого, кроме своей работы.
После торжества молодожёны никуда не поехали: решили провести медовый месяц позже. Но прошло всего несколько дней, и Джон понял, что начинает задыхаться. Такое чувство возникало и до свадьбы, но в те дни он думал, что это лишь обычный мандраж жениха. Теперь он понимал, что это — реакция на отсутствие Шерлока. И тогда он отправился на Бейкер-стрит, чтобы забрать забытые вещи и проверить свою теорию.
Холмс встретил его бесстрастно, если не считать немного подрагивающих рук и нечёткого шага. Пару минут поговорил о том, как и у кого обстоят дела, а затем ушёл на кухню, заканчивать эксперимент. А на самом деле — стоял и смотрел на пустой кухонный стол и пытался успокоиться. Он нервно сжимал край стола, до излома выпрямив спину. Это было страшно — даже для Джона.
— Шерлок! — зов прозвучал слишком громко для пустой квартиры, но детектив не отреагировал. Тогда Джон попытался снова, только теперь он не звал, а просил: — Шерлок, пожалуйста…
Но Холмс всё так же не реагировал. И Ватсон не выдержал: бросил сумку, в которую складывал свои вещи, оставшиеся в их квартире после переезда к Мэри, подошёл к нему сзади и медленно, бережно дотронулся до спины, погладил острые лопатки. Под пальцами и тонким слоем рубашки дрогнули напряжённые мышцы, Шерлок дёрнулся, словно хотел сбросить руку Джона. И в этот момент Ватсон, отогнав все страхи, обнял Холмса, соединив пальцы в замок на его животе.
