С трудом удерживая падающую с плеч, дырявую на рукаве и заляпанную его собственной кровью куртку — это не объёмное, удобное всегда и везде пальто, — Шерлок поморщился от боли в покоящейся на перевязи руке и решил, что, как только приедет домой, тут же вернёт роль фаворита своему старому серому другу. Неподалёку разговаривал по телефону Грегори, обсуждая последние приготовления к вечерней пресс-конференции, которую его заставили провести некие начальники «на самом верху». Шерлок порывался позвонить Майкрофту и свернуть это неприятное дело, но Грегори отказался.
— Это пустяк. Я не хочу беспокоить твоего брата такими мелочами. Майкрофт и так тревожится из-за тебя — в который раз, между прочим — не хватало еще, чтобы он сюда приехал. А он приедет, если ты позвонишь.
В ответ на это Шерлок лишь фыркнул и отвернулся от него, поражаясь спокойствию и упёртости друга, не желавшего пользоваться никакими привилегиями от общения с обоими Холмсами.
Ему остро хотелось курить, руки почти дрожали, но он не был уверен, что это было от недостатка никотина: октябрь, близкий к завершению, резко вступил в свои права и на улице было слишком холодно в рубашке и незастёгнутой кожаной куртке. Внезапно со спины к нему подошла Салли и принесла кофе в стаканчике и плед из машины. Накинув его Шерлоку на плечи, она подмигнула: «Как ты любишь, чистый сахар с кофе и сливками». Холмс, благодарно улыбнувшись, кивнул, а Салли аккуратно коснулась его здоровой руки и отошла к боссу.
После осмотра в клинике, на котором так настаивал Грегори, и проведения нескольких мелких медицинских процедур, которые должны были ускорить процесс заживления раны, Шерлок провёл в больничных стенах лишь пару часов, а затем просто сбежал, поставив Грегори перед фактом: или тот едет с ним, или он уходит в одиночестве. Лестрейд, не намеренный отпускать его одного, вынужден был смириться и согласиться. Всю оставшуюся ночь и предрассветные часы они провели в отделе, в кабинете Грегори, составляя отчёты и заполняя еще целую гору различных бумаг — и всё это, чтобы только заставить начальство быстрее подписать приказ об освобождении Джона из-под стражи.
Как только они вернулись из клиники, Грегори отправился к Ватсону и рассказал о том, что произошло, пообещав сделать всё, чтобы его выпустили как можно скорее. Шерлок не знал, говорил ли Лестрейд о том, что его ранили. Да это было не так уж и важно: он был уверен, что Джона это теперь волновало в последнюю очередь.
Пригубив пусть и почти безвкусный, но тёплый напиток, Шерлок почувствовал, как ему становится теплее — от лжекофе, пледа или простого, но явно уже дружеского участия Салли, это было ему неизвестно. Он вспомнил, что Грегори говорил о том, как Донован чуть не пристрелила Грейсмана из-за него, и улыбнулся. Приятно было знать, что кто-то еще, кроме Грега, Майкрофта и, не желавшего уходить из участка, пока не увидит живого Шерлока, Майкла, переживал за него.
Шерлок не понимал и того, чего ждёт здесь, на морозе, отлично зная исход их встречи с Джоном. В десятке футов от него в кэбе ждала мужа осунувшаяся Мэри. Они не говорили после того неприятного срыва у него в квартире — о том, что Джона освобождают, ей сказал Грегори. Он не винил её за срыв и те слова — у неё было право защищать свою семью любой ценой. Но всё же осадок остался.
Оба знали, с кем бы остался Джон, не случись этого отвратительного заключения под стражу. И Шерлок прекрасно осознавал, что в данном случае его ошибка стала вторым шансом для брака Ватсонов. Мэри могла оказаться права — и это было хуже всего.
Наконец дверь служебного выхода слева от него глухо скрипнула, выпуская несколько человек, и Шерлок резко обернулся, скинув плед с плеч. Среди них был и Джон. Помятый, уставший и словно изломанный. Он смотрел ровно перед собой пустым взглядом, и Холмс прикусил губу, чтобы не позвать его. Он не имел на это права. А вот со стороны кэба через пару секунд раздался крик «Джон», хлопнула дверца и изнутри выскочила Мэри.
Шерлок, дёрнувшись и зашипев от боли, с голодным и больным интересом следил за тем, как она, быстро оказавшись рядом с Джоном, прижалась к нему, что-то зашептала на ухо, а он безучастно коснулся её рук, словно не мог решить: обнять в ответ или оттолкнуть. И тут его блуждавший взгляд нашёл Шерлока. Ватсон замер, сжав пальцы на хрупких плечах жены, и будто перестал дышать.
Им нужно было поговорить, обсудить так много, что казалось, что это была бы бесконечная беседа. Но у них не было даже минуты. Шерлок не хотел снова делать Джону больно и приходить к нему, чтобы просить о прощении, которого, как думал, не заслужил. Джон не пытался увидеться с ним снова после той единственной встречи через решётку камеры, хотя с Грегом говорил несколько раз. Они оба не представляли, что будут делать дальше и как смогут пережить то, что произошло с ними за последние недели.
