Русский государственный инстинкт свидетельствовал о том, что источником всякой земной власти является Всевышний. На земле его представителем является монарх, олицетворяющий собой делегированную теократию, своего рода глава исполнительной власти, полученной Свыше, через церковное таинство миропомазания. Таким образом, в России издревле сложилась особая политическая система, которую не грех назвать «теократическим авторитарным социализмом».
Государство понималось русским национальным инстинктом как общее религиозное послушание. Суверенность государства несомненна, когда в нем правит православный Государь и все частное подчинено целому, имеющему не земную, но божественную инвеституру.
Царь – это первый по рангу слуга Божий. Такой теократический и авторитарно ориентированный социализм монархичен по своей природе. Самая ответственная должность в таком организме и самая ответственная служба у монарха. Но монарх не только слуга первого ранга, но и гарант того, что вся система весь организм будут едиными в своем служении и в своей национальной воле. Слугами Божьими являются и все его подданные. В таком государстве каждый служит на том месте, на котором он призван к служению фактом своего рождения. То есть его место и ранг не есть акт сословной несправедливости, но промысел Божий. Собственно говоря, в стране профессиональных воинов-чиновников и крестьян, из которых составлялось и духовенство, белое и черное, нельзя было четко определить жесткие сословные рамки, как это было в Западной Европе. И уж подавно, в этом достаточно гомогенном социальном организме не выделялось жестко ни третье сословие, ни четвертое. Отсутствовали сами предпосылки того структурного разделения национального организма, которые привели, например, во Франции к крушению монархии и созданию парламентской республики третьего сословия.
Наверное, не случайно февральский либеральный опыт в России закончился не просто крахом, но созданием жесткой парамонархической тоталитарной системы. Выбирать можно форму, внешний покров, но не дух народа. Можно написать и принять любые конституции, но важно только то, что извлекает из писанных и неписанных законов национальный инстинкт. Народ, исстари воспитанный в определенном духе, не может измениться, даже если он на время сам поддается этому обману. Русская исконная государственная идея – это особое ощущение жизни, особый инстинкт и воля, невозможность поступать иначе, совокупность уникальных духовных и душевных свойств, с глубокой древности сформировавших наш народ. Особый земский строй воспитал в русском человеке допетровских времен чувство личной независимости и ощущение значимости сверхличной общности, ставших основой «теократического социализма».
Если говорить о современных парламентарных формах государственности, которые насаживаются по всему миру, то родиной их была Англия. Шпенглер абсолютно прав, когда говорит, что английский народный тип и тип прусский, а мы добавим и русский, это различие между народом, один из которых развивался, чувствуя себя островитянином, и народом, который, или которые, вынужден был беспрестанно отстаивать свою суверенность с оружием в руках. В Англии остров заменил собой государственную организацию.
Английский народ созидал себя сам, вернее созидал особую буржуазную нацию, построенную на исключительно корпоративных, внегосударственных началах. Прусский народ – это плод усилий Гогенцоллернов. Народ русский – это творчество династии Рюриковичей, давших ему форму, также подвизавшийся на поприще, которое Шпенглер гениально назвал службой «монашеской идее государства» и Православной Церкви, давшей ему душу.
Россия и Англия – это два полюса, два разных заряда государственной идеи. Россия это максимум социалистической государственности, Англия – это минимум, если не вообще отрицание таковой. Характерная особенность английского либерализма состоит в том, что индивидуум почти не чувствует государства. Оно не ставит отдельных требований индивидууму, не доставляет ему никакого содержания, а служит ему исключительно подсобным средством. В Англии вроде как и нет государства, но есть общество.
Либерализм для континентальной Европы был, есть и будет неразумной, сумасшедшей, убийственной роскошью. Он не только не может дать континентальным европейцам то, что обычно обещает, но и отнимает то, что они всегда законно имели и что составляло предмет их гордости.
В основе духа англосаксов лежит дух викингов. Навсегда ушедших с Родины и живущих на корабле и кораблем. В основе Прусского государства лежал тевтонский монашеский орден. Русское государство изначально это и огромный государственный монастырь, и, одновременно, воинский стан. Да, у нас не было рыцарских монашеских орденов.
Но только потому, что само государство у нас было единым военно-монашеским православным орденом.
