Священные чудовища. Ужасные родители полностью

Мишель. Ну взять хотя бы меня… и маму… если бы было нужно, я бы без колебаний…

Мадлен. Ты бы колебался. И был бы прав. И за это я тебя обожаю. И потом, Мишель, это разные вещи. У твоей мамы есть твой папа, сестра, твоя тетя.

Мишель. У нее есть только я.

Мадлен. Тогда она наверняка меня ненавидит.

Мишель. Тебя невозможно ненавидеть, любовь моя. Мама полюбит тебя, когда поймет, что ты – это я, что мы с тобой – единое целое.

Мадлен. Ты не должен был говорить ей о существовании того, другого…

Мишель. Софи столько раз повторяла мне, что она – мой товарищ, что я не мог утаить от нее ничего.

Мадлен. Но ведь ты утаил от нее нашу любовь.

Мишель. Это оттого, что наличие этого другого смущало меня, мне было неловко рассказывать ей об этом, еще и потому, что я знал: в нашем доме существует много предрассудков, условностей, поводов для семейных конфликтов. Я желал явить тебя им свободной, не страшащейся ничего, без чего-либо неясного между нами. Я выдал им нашу с тобой историю единым духом.

Мадлен. И хорошо сделал. А я глупа. Раз решил говорить, нужно говорить все.

Мишель. Пусть тебе это придаст храбрости.

Мадлен. Прошу тебя, не будем больше об этом. Раз уж зашел разговор о Жорже, признаюсь тебе, у меня к нему была нежность, которую я могла бы испытывать к твоему отцу, которую я буду испытывать к твоему отцу.

Мишель. Но…

Мадлен. Т-с-с.

Мишель. Ты на меня сердишься?

Мадлен. Я бы сердилась, если бы ты не ревновал меня. Я буду сердиться на тебя, если ты будешь ревновать. Я буду сердиться на тебя за то, что ты не вышел из себя. Я буду сердиться на тебя за то, что не сержусь на тебя за то, что ты вышел из себя.

Мишель. Они необыкновенно добры. Доказательством чему служит этот визит.

Мадлен. Этот визит меня пугает. Слишком уж все просто, слишком уж все распрекрасно. Ты сказал, что твоя мать не хотела и слышать о том, чтобы навестить меня. А минуту спустя уже решила иначе. Такая поспешность в изменении решения пугает.

Мишель. Они обижаются друг на друга, кричат, хлопают дверьми… но тетя Лео успокаивает их, и они слушают ее. Такова уж Софи. Все у нее под влиянием настроения. Она мне говорит: Нет, мой дорогой, никогда. Затем запирается… Я дуюсь… она приходит, обнимает меня и говорит: Ладно, Мик. Я ее обнимаю, и больше мы об этом ни слова.

Мадлен. Я никак не могу успокоиться.

Мишель. Повторяю тебе: тетя Леони – ангел-хранитель кибитки. Она очень хороша собой, очень элегантна, и высказывается без обиняков. Критикует нас за наш беспорядок, но в глубине души не могла бы без него жить.

Раздается звонок.

Мадлен. Звонок. Вот и они. Я убегаю. Поднимаюсь наверх.

Мишель. Не оставляй меня одного.

Мадлен. Придешь за мной.

Мишель. Мадлен!

Мадлен. Да! Да! Да!

Мадлен поднимается по лесенке, пока Мишель идет открывать дверь.

Мишель, Лео.

Слышно, как Мишель открывает дверь.

Голос Мишеля: Это ты, тетя Лео! Ты одна?!

Мишель и Лео выходят на сцену через дверь в глубине комнаты.

Мишель. Ничего не изменилось? Они идут?

Лео. Идут… не волнуйся. Я постаралась намного опередить их.

Мишель. Ты так добра.

Лео(оглядываясь). Какой порядок!

Мишель(со смехом). Моя работа, узнаешь? Это мой порядок.

Лео. Сомневаюсь. А где твоя подруга?

Мишель. Она в переплетной мастерской, наверху.

Мишель указывает на лестницу.

Лео(осматриваясь). Окна выходят в сад. Вот чего не хватает твоей матери, она проводит дни в своей комнате с царящим в ней мрачным освещением из чужих окон напротив.

Мишель. Не говори дурно о нашей кибитке.

Лео. Кибитка бог знает где кочует.

Мишель. Мои окна выходят во двор, я люблю свой двор.

Лео. Позови свою подругу.

Мишель(зовет). Мадлен!.. Бесполезно, там ничего не слышно.

Лео. Значит, повезло.

Мишель. Почему?

Лео. Твой отец снисходительный, прозорливый, спокойный человек. Он должен поговорить с твоей подругой наедине. Не нужно, чтобы твоя мать слушала их разговор и принимала в нем участие. Когда мы спустимся, все будет сделано.

Мишель. Ангел! (Он обнимает тетю.) Я схожу за ней.