Он попытался разгадать, какая часть тумана может быть полезна и, главное, чем. Его глаза уловили серые туши промышленных складов, которые располагались в некотором отдалении от главной улицы. Разумеется, парень мог говорить и о боулинге – неоновая кегля тоже довольно неплохо вырисовывалась в тумане. Но какой прок от шаров и кегель?
Свиридов, в отличие от самого Демида, даже не помыслил о том, что нужно смотреть куда-то еще, кроме складских помещений.
– Не знаю, что ты задумал, мальчик, но русские моряки не воруют. Заруби это себе на носу.
– А вот тут бабка надвое сказала, Гордей. – Акимов с горестным видом изучал йо-йо в ладони. – Русские моряки, знаешь ли, и от долбаных щупалец не умирают.
Демид вздохнул. Каждый по-своему прав. Он вынул спутниковый телефон и расплылся в золотой улыбке, обнаружив, что теперь тревожность можно послать хоть за горизонт. Набрал номер мостика и включил громкую связь.
– Демид? Живой, значит. – Говорил Исаченко в своей неприятной манере: констатируя очевидное и почти наверняка поигрывая своим мальтийским крестом. – Где старпом? Если рядом, передай ему, что я не девочка, чтоб по сто раз названивать.
– Послушай, Валер! Послушай! Держи всех на борту! Слышишь? Подними трап! И ни в коем случае не ходите на кладбище! Истад – одна сплошная е**ная ловушка! – Тут Демид растерянно смолк. – Погоди, Родионов что, поперся на кладбище?..
– Иногда такое случается, когда кто-то умирает, но хочет, чтобы его задница гнила на чужбине. Где он? И что за странные сообщения? Я должен волноваться? Ты знаешь, золотозубый, я не люблю волноваться.
Демид досчитал про себя до десяти.
– Да, Валер, я знаю, что ты не любишь волноваться. Но сейчас, извини, придется. Здесь орудует группа сумасшедших. По-моему, они как-то связаны с сектой «Воды Кан-Хуга». Конечно, если ты помнишь такую. Это было…
– Им нужна статуэтка, – перебил его Василь. Голос парня был чужим. Он и сам казался каким-то нездешним.
– Статуэтка? – равнодушно уточнил Исаченко. – То самое яйцо со дна?
– Да. Оно… ускорит их перерождение. Ускорит перерождение любого, кто пробыл рядом достаточно долго. Или достаточно восприимчив, чтобы это случилось почти сразу. Как слива, что быстрее сгниет на батарее, чем в саду под деревом.
Исаченко умолк. Демид знал его как облупленного, чтобы понять, что капитан сейчас находился в состоянии тихого бешенства.
– Почему же эти люди не пришли к нам? – наконец осведомился Исаченко безучастным тоном. – Почему до сих пор не забрали то, в чём так нуждаются?
– Потому что верят, что мы не покинем порт, – ответил Василь. – Но им нужна не только статуэтка. Им нужны все мы.
Грянула тишина. Где-то рокотало море, качавшее туман.
– Так, я выслушивать это дерьмо не собираюсь, ясно?! – Свиридова трясло, и он обхватил себя руками. – У парня явно свистит фляга! Фить-фить! Так что пусть лучше заткнется, пока я не сыскал ему пробку по размеру!
Но Василь и сам замолчал. Его глаза не отрывались от размазанных складов вдалеке. Демид тоже устремил взгляд на клочки видневшихся крыш. Потом вкратце пересказал капитану ключевые моменты их прогулки, будто читая вслух страшную, провонявшую рыбой сказку.
– Мы возвращаемся, – сказал Демид в самом конце. – Если получится, заглянем на кладбище. Но я не обещаю тебе луну с неба – или старпома.
– Скажи-ка мне вот что, золотозубый. Есть ли на Папаше кто-нибудь, кто был бы хотя бы наполовину так же хорош в переговорах, как ты?
Этот вопрос потряс Демида. Пока юристы их «Мурманского теплоэнергетического имущественного фонда» и какого-нибудь корейского концерна препарировали друг дружку, точно жаб, он работал по старинке. То есть устраивал попойки, на которых заручался поддержкой окосевших корейцев, канадцев, поляков и всех тех, у кого имелся рот и не барахлила печень.
– Ты не посмеешь, Валер. Ты не бросишь нас здесь.
– Я бы ни за что не оставил курочку, у которой золотые не только зубы, но и яйца. Будь на связи, Демид.
– Буду, – машинально отозвался Демид. Он взглянул на телефон и убрал его.
Акимов и Свиридов смотрели на вахтенного ошалевшими глазами.
– Е-мое, так это не кухонные слухи, – удивленно изрек Свиридов. – Наш капитан и впрямь малость того.
Демид пожал плечами:
– У Исаченко золотая лихорадка или что похуже. Думаете, почему я на таком хорошем счету? Если вы понимаете, о чем я.
– Господи, так это из-за зубов, что ли? – не поверил Акимов.
– Ага, но не только, как видите. Так что страшитесь человека с плоскогубцами. Пошли уже, мои туманные ежики.
И они пошли.
Туман ощущался клоками чего-то живого, облепившего ступени. В результате Свиридов поскользнулся. Его вовремя подхватил Василь, что механику совсем не понравилось. Внизу, на площади, такой же пустынной и туманной, их поджидал новый сюрприз. По булыжникам бежала вода. Совсем рядом постукивал и побулькивал канализационный люк, извергая шлейфы воды.
Свиридов тоскливо оглядел свои промокшие ноги:
– Истад – самое дерьмовое местечко на свете, где мне только доводилось бывать.