– Эй, народ! Бак-то полон, и ключи на месте. Кажется, в Истаде не только сходят с ума, но и ни хрена не запирают, когда приспичит. Мы можем вернуться на этой штуковине. Что скажешь, Демид? Прокатимся?
– Не вижу причин, по которой мы бы оставили этого крепыша мочить в ангаре резину.
Третьим следопытом, выслеживающим неизвестно что, был сам Демид. Но и он толком не понимал, что ищет. Обилие русских надписей на коробках наводило на мысль, что здесь хранятся в основном конфискованные грузы. Видимо, накопившиеся еще с тех времен, когда всё русское вызывало нездоровое отторжение.
Василь стоял у входа одинокой фигуркой. Внезапно потерянность в его глазах растаяла. Он опустил голову и упрямо зашагал вперед, как будто намеревался расшибить себе лоб. Шея страшно пульсировала. Под каждым ухом словно выросло по двустворчатому моллюску, что грозили вот-вот распахнуться, чтобы порадовать всех особо отвратительными жемчужинами.
– Этот, – показал Василь пальцем.
Все посмотрели на огромный черно-зеленый ящик. Его обтягивала сеть, за которой находились внушительные сумки, цветом и формой похожие на военные. По две с каждой стороны. Сбоку красовалась черно-белая наклейка.
Свиридов наклонился к ней. Прищурился.
– «Ростех. Парашютная система "Гермес". Полетная масса груза – десять тонн». – Обвел всех встревоженным взглядом. – На кой черт нам парашют для техники?
К собственному ужасу, Демид понял, что к чему. Догадка была зыбкой, как туман снаружи, но оттого не менее шокирующей.
– Мы берем это. Гордей, управишься с погрузчиком?
– Я управлюсь с любой техникой, золотой зуб. Но только не с отсутствием здравого смысла.
– Вот и возьми на себя только технику, умник.
Как и в случае с грузовичком, ключи от тяжелого вилочного погрузчика SANY были на месте. Погрузчик выпустил клуб сизого дыма, когда Свиридов завел его, и пополз к ящику, постукивая по полу сдутыми колесами. Акимов, высунувшись в окно, уже сдавал на грузовичке задом.
Демид подошел к Василю. Парня знобило так, словно снаружи валил снег. Впрочем, это могло быть и из-за промокших ног.
– Ты как, браток, держишься?
– Да, Демид Степанович, стараюсь кое-как. Спасибо.
– Слушай, вот тебе правда жизни. Если ты висишь на ветке, а держаться можешь только зубами, то начинай помаленьку грызть. И либо беды закончатся, либо ты напьешься.
– А, сок из ветки. – Василь сподобился на слабую улыбку. – Скажите, вы мне верите? Знаю, со всеми этими
– Причуды. Эк ты мягко всё обозначил. – Демид добродушно рассмеялся, и на сердце у Василя потеплело. – Знаешь, я верю глубинному себе. А он чертовски на тебя похож. Только золотые коронки себе на зубы не лепи, договорились? Как выяснилось, мода ни хрена не смыслит в драгметаллах.
Они рассмеялись.
6.
По Лангатен брел отец Ларс Пальме. Его одеяние священнослужителя частично намокло. Набегавшие крошечные волны всё пытались достать до костлявых коленок. Бледное лицо за гримом ничего не выражало, как ничего не выражает смертоносная бактерия, пока не попадет в организм жертвы. Позади тащились восемь сотрудников похоронного бюро «Онжел».
Айдан Олли тряс лопатой, зачерпывая ей воду. На лезвии появилась щербинка, и клок русых волос, застрявший в ней, раздражал гробокопателя. Захария Олсон ковырял в носу, старательно расширяя отверстие. Крошечные ноздри – вот что в новом облике, по мнению Захарии, действительно выводило из себя. Айдан и Захария были теми, кому выпала честь сопроводить чужаков на Каменное кладбище Истада.
Сегодня их работа никак не касалась Праздника. Сегодня они, если так можно выразиться, работали на кухне. Но даже это, как и всё происходящее в Истаде, творилось во славу Йиг-Хоттурага.
Сейчас Ларс Пальме держался за шею и иногда наклонялся к мостовой, зачерпывая пригоршни морской воды. Затем он отправлял ее в нывшие жабры. Белое плоское лицо поворачивалось к слепым окнам, изучало укромные туманные уголки домиков. Со стороны пересечения с Вэген донеслось пофыркивание портового грузовика.
Священник хмыкнул.
Он бы справился и без этой подсказки.
7.
Всё шло относительно ровно, не считая воды, катавшейся по бетонному полу ангара. Парашютная система уже стояла в кузове грузовичка. Зад машины просел. Грузовичок напоминал штангиста, широко расставившего колени, готовясь к рывку тяжести.
Первым незваных гостей заметил Василь. Они молчаливыми призраками возникли у распахнутых воротин ангара. Парень испуганно вцепился в стяжной ремень, которыми оплетали груз, и распрямился, не в силах вымолвить ни слова. Его заторможенную реакцию, как у оленя в свете фар, заметили остальные.
– Живей в грузовик! – пролаял Акимов, ныряя в кабину.
Отец Ларс Пальме поднял руки, точно собирался преломить туманный хлеб с чужаками, и сделал несколько шагов. Впрочем, заходить в ангар он не спешил.
– Замрите! Замрите и внемлите! – прокаркал отец Ларс Пальме на ломаном русском. – Вам не дано покинуть Истад. Отныне – не дано. Подойди, мой мальчик.