Можно было бы изображать акробата на бордюре или скакать по фонарным столбам, надеясь сохранить обувь сухой, но Демид сразу отказался от этой затеи. Он бесстрашно ступил в ручеек и стиснул зубы, ощущая, как вода массирует ему щиколотки.
– Василь, ты об этом говорил у меня в каюте? На это показывал в гроте?
– Ну да, – безжизненно отозвался Василь. Его ноги тоже ласкала вода.
– И о чём же это он говорил у тебя в каюте, Демид? – живо поинтересовался Свиридов.
– О ком, Гордей. Не о чём, а о ком. О твоей мамаше. Говорил, что ей в танце не хватает такта и мягких тапочек.
Акимов приглушенно хохотнул, а потом заржал и Свиридов.
«Моряк не унывает до самого конца, даже если гибнут его товарищи», – подумал Демид и тоже сподобился на улыбку.
Они быстренько покинули пустовавшую площадь. Вернувшись на улицу с ее неприветливыми призрачными домиками, все забрались на тротуар.
Тут из тумана вылепилась тень. Брел один из горожан. Его босые ноги имели странную форму. Ступни выглядели необычайно размазанными, лишенными формы, словно между широко расставленными пальцами натянули парусину. Крошечные глазки сверкали злобными черными бусинками. Следом тащились еще несколько плоскорожих мужчин.
Демид ощутил на воротнике рубашки чью-то пятерню, а потом его грубо впихнули в узкий проулок. Сюда же Акимов быстренько затащил остальных. По крышкам мусорных баков прогуливался уродливый кот. Он открыл пасть и явил абсолютно пустую полость, лишенную клыков и даже языка.
Акимов замахнулся кулаком, и кот, шипя, шмыгнул между баками. Там зашлепало, будто по воде стремительно двигалась водяная змея.
– Демид, ты уверен, что хочешь заглянуть на кладбище? – яростно прошептал Свиридов. – Мне почему-то кажется, что кладбище вот-вот само к нам заглянет. Ты видел этого чертова кота? Готов поспорить, он пьет кровь!
Вместо ответа Демид широко улыбнулся. Золотые зубы тускло воссияли.
– О господи, – простонал Свиридов. – Можешь не продолжать, я тебя понял.
– Это совсем рядом, я помню карту.
Кладбище и впрямь находилось поблизости. Демид первым пересек пустую проезжую часть, наполовину сокрытую в тумане. Прижался лицом к прутьям забора, хоть и не планировал этого делать. Тут же присел, чтобы его не заметили. Его действия, точно цыплята, следующие за несушкой, повторили остальные.
У злополучной часовенки орудовали работники кладбища. Они рубили лопатами мокрые груды одежды. «Мокрыми грудами» их отчаянно называл разум Демида. Причем действовали работники осмысленно, словно какая-то конкретная «одежда» нравилась им меньше другой. Демид без труда узнал штормовки «Святого Гийома». Кто-то, помнится, даже предлагал добавить на спину комичное «НЕ СВЯТОША, НО ПАПАША».
На глазах у Демида ковш лопаты, казавшийся необычайно острым, рассек ткань штормовки и погрузился внутрь до половины. Плоскорожим отрядом гробокопателей руководил Нильс Эрнман. Он с независимым видом прогуливался, прижав ствол пистолета к подбородку. Совсем рядом стояла похоронная повозка, тоскливо скрипевшая всякий раз, когда увеличивался ее груз.
– Пойдем, – бросил Демид отстраненным голосом. – Пойдем, я сказал. Заглянем в чертов склад, о котором говорил Василь. Что бы там ни было, надеюсь это оружие.
Никто не возразил. Смотреть на происходящее попросту не было сил.
5.
Второй из трех ангаров оказался не заперт, и Демид почему-то совсем не удивился.
Василь привел их точно туда, где над головой имелась крыша, а на ее гофрированных листах не торчали местные, держа в руках арбалеты. От этих мыслей делалось дурно. Демид боялся, что с минуты на минуту начнет воспринимать парня так, словно он только что покинул скамеечку ротозеев Виктории Галынской. Той стервы, что бредовыми идеями утопила уйму людей.
«Спокойно, ничего такого не случится, – подумал Демид, оглядываясь по сторонам. – Просто у парня чуйка как у охотничьего пса. Или как у той псины, что мне привиделась. Хотя побей меня бог, если я въезжаю, что мы здесь найдем».
Внутри ангара стояли несколько белых грузовичков и погрузчик со спущенными шинами. Ровными рядами тянулись опечатанные ящики. Лежали мотки толстых кабелей с черными и синими жилами на оплетке. Между мотками и небольшими ящичками, годившимися разве что под чертиков в табакерках, гнездились упаковки бананов. Черные и скользкие, они одним своим видом заявляли о гнилой сути Истада. На одной из упаковок какой-то шутник написал зеленым маркером «БЕЗ КОКАИНА». Туда же присобачил плачущий смайлик.
Окна в дальнем конце ангара сочились белым из-за наседавшего снаружи тумана. По крайней мере, здесь туман не выедал глаза.
– Что мы ищем, о великий? – спросил Свиридов у Василя. – Хотелось бы газовых горелок и автоматов.
– Я не знаю. Видимо… ну… видимо, придется осмотреться.
– Ясно. Значит, осмотримся. – Механик без тени иронии начал оглядываться.
Акимов тоже шатался по ангару. Рукава его штормовки скрипели, когда он с мрачным видом запускал йо-йо. Затолкав игрушку в карман, Акимов взобрался на подножку грузовичка. Дверца распахнулась.