– Мне нужно
Покидая мостик, Исаченко, как мантру, повторил полюбившуюся мысль.
Да, никакой он, черт возьми, не капитан.
9.
Портовые фонари едва справлялись с туманом. Всё промокло насквозь. Хуже истощенного порта выглядел только трубоукладчик. Огромный, сглаженный мглой, «Святой Гийом» казался утратившим осанку. Судно странно подрагивало и кренилось на левый бок. Создавалось обманчивое впечатление, что море ушло, посадив трубоукладчик на курганы из ила и рыбьего дерьма.
«Только никуда оно не делось, – подумал Демид. – Папашу дурят, как и всех нас».
– Что мне делать, Демид? – проорал Акимов, объезжая диспетчерский пункт. – Я не вижу трапа!
Их грузовичок беспомощно кружил по затопленной территории порта. Фары прорезали молочную мглу, но были неспособны увидеть опасную границу, где заканчивалась твердь и начиналась зыбь.
– Прижмись к боку Папаши! – крикнул Демид. – Только не скинь нас в воду!
– Я всегда вижу края и берег!
– Вот и прекрасно, Вил, замечательно.
Демид прикинул, а действительно ли всё так чудесно, как он сказал.
В тумане, напоминая ожившие волнорезы, брели горожане. Они двигались в полнейшем молчании, с шумом раздвигая воду ногами. Взгляды темных глаз кочевали туда-сюда между «Святым Гийомом» и мотавшимся грузовичком. Демид не без вспышки гнева узнал Корсина и криминального инспектора Нильса Эрмана. Одежда этой парочки висела мокрым бельем. Либо они попали под ливень, либо добирались сюда вплавь.
А добраться сюда вплавь, как понимал Демид, можно было только одним способом – змеясь по воде, что в эти самые мгновения струилась по всему Истаду.
Свиридов в беспокойстве завертел головой. На лице отразилось отчаяние.
– Думаешь, прорвемся? Мы не сможем кружить вечно, будто нитка в сливе.
Демид и сам понимал, что дело плохо. Посмотрел на Василя. Парень был бледен, как постоявшая на солнце каша… сбрызнутая капельками крови. Демид почти наугад набрал капитанский мостик.
– А, мой золотозубый принц. – Голос Исаченко был отстраненным, ледяным.
– Валер, срочно посади кого-нибудь на Малыша! Пусть нас поймают вместе с грузом!
Малышом иногда называли младший погрузочный кран верхней палубы. Ирония заключалась в том, что Малыш был самым быстрым и маневренным погрузочным устройством на судне.
– Только если ты знаешь, как сдвинуть это корыто, – хладнокровно отозвался Исаченко. – Или готов лично его подтолкнуть.
– Я ни черта не знаю, ясно?! – взорвался Демид. – Но твоим людям нужна помощь, обдолбанный ты мизантроп!
В оторопи Демида, капитан зашелся в припадке какого-то дерганного смеха. Так же неожиданно смех оборвался.
– Живее кого-нибудь на погрузочный кран! И отправь людей в оружейную, если там найдется хоть что-нибудь от нашей беды! – Судя по всему, Исаченко смотрел на кого-то. Скорее всего, на Савицкого. – Но поторопись, Демид! Ох, лучше бы тебе поторопиться, золотозубый!
Демид кивнул, совершенно не подумав, что капитан не увидит кивка, и отключился. Хлопнул ладонью по кабине грузовичка.
– Вилий, смотри за стрелой Малыша! Мы должны быть точно под ней!
– Будем, если эти уродцы под колеса не сунутся!
На ум Демиду пришла совсем уж идиотская картина. Будто они всё нарезают круги вокруг диспетчерского пункта, как сумасшедшие. А за ними – под веселую музыку из черно-белой комедии – носятся пожарные машины с глупыми пожарными, за которыми с немыми воплями бегут мамаши с колясками, потрясая кулачками.
Глаза Василя распахнулись. В зрачках зияла ошеломляющая глубина.
– Они нас не тронут. Не тронут, потому что уверены, что мы никуда не денемся.
– Лучше бы ты не дергался, приятель. – Свиридов с явным отвращением на лице осмотрел его шею, заглянул под влажный платок. – И мы это уже слышали. Не сто раз, но слышали. Так что не болтай попусту.
Моторист добавил что-то про кровавые пузыри, которые бывают только у капризных и больных детей, но Демид пропустил это мимо ушей. Он внимательно следил за траекторией, которую выписывал их транспорт.
Грузовичок, рыча и порождая брызги, остановился в двадцати метрах от темного бока трубоукладчика, казавшегося дымным и ненастоящим. Разумеется, деление на метры было условным. Ныне порт начинался и заканчивался неизвестно где. Всюду расстилалось море. Кран Малыша как раз заканчивал разворот. Стрела, издавая умиротворяющий гул, пошла вниз.
– Вставай, Василь. Подъём! Скоро будем дома.
– Дома у мамы?
– Да… дома у мамы. – И Демид чуть не добавил: «У нашей обдолбанной мамы с лицом капитана».
Сверху раздался свист. К поручням верхней палубы высыпали вооруженные матросы. Двое курили с таким злостным видом, словно собирались с минуты на минуту грабануть местный банк.
Как и любое крупное судно, «Святой Гийом» имел оружейную. Разумеется, палить можно было исключительно в целях самообороны и только на борту. В иностранном порту всё подлежало пломбировке. Допуском к оружию обладали всего двадцать человек. Достаточно для пиратов и слишком мало, чтобы перестрелять население прибрежного городка.