Кто-то рывком поднял его, вернув под ноги палубу. В обзор втиснулось измученное лицо Свиридова.
– Что будем делать, Демид? Я туго соображаю, надо признать. Из головы не идет то бабкино ведро. Только в нём почему-то мы. Так что делать-то?
Разразившись кашлем, Демид всучил механику спутниковый телефон:
– Позвони… Полный вперед… Пусть… полный… Тупицы, если еще не… А мы тут…
Лицо Свиридова осветилось радостью, и он, клацая по кнопкам, умчался туда, где было потише.
Со стороны порта взвилась сплошная стена брызг. Белая, шипящая, она закрыла собой туманный Истад. Вода холодной шрапнелью окатила судно. В ливневом потоке восстало черное щупальце. Теперь оно меньше всего походило на прут или живую гусеницу. Сейчас щупальце, странно окоченевшее, напоминало уродливое дерево. Громадный угольный баобаб, лишенный веток.
А потом щупальце начало движение.
– Оно падает… – выдохнул Демид. Выплюнул сгусток крови на ладонь и обнаружил, что к нему вернулся голос. – Оно падает! В стороны! Все в стороны!
Пытаясь вычислить, куда придется удар, Демид бросился к лестницам. Там, присев на корточках, уже обосновался Свиридов, яростно втолковывавший что-то по телефону. Василя и Акимова нигде не было видно, и Демид свирепо пообещал себе отругать их. Хоть за что.
Щупальце закончило сокрушительное маневрирование и обрушилось на грузовую палубу. Перекрыло ее. Стрела Малыша окончательно обломилась. Всего за секунду, за жалкое мгновение криков стало в разы больше. Чудовищная тварь, закинувшая конечность на трубоукладчик, точно ногу – на спящего супруга, вселяла первобытный ужас.
Из черно-розовых присосок выделялся гной, мгновенно растворяясь в растекавшихся потоках морской воды. В одной из таких лакун скорчились останки человеческого тела. Верхней его части.
Это была Долорес.
Глаза Демида совершили абсолютно чужое, механическое движение, обращаясь уже к Нечаеву. Ободранная голова матроса напоминала доисторический шар для боулинга, надежно зажатый в подобии отвратительной ладони. Еще правее находился мужчина, обронивший спички. Правда, теперь они были ему без надобности. Потому что для сигарет как минимум требовались руки и рот.
Затем эти части тел, как и многие другие, больше похожие на древние останки, посыпались на палубу. Тварь заваливала всё костями и бело-розовым мясом. А оно шмякалось и скользило во все стороны.
Стрельба прекратилась. Где-то истошно завывали, точно грешники в аду.
«Они сходят с ума, – внезапно врубился Демид. Он выглянул из-под лестницы и на дрожащих ногах направился к щупальцу. – Никто не переживет этого зрелища. Только я и мои парни, потому что мы еще в гроте успели наскрести из пальцев дулю».
Мысль была до того нелепой, что Демид скосился на собственные руки. Вопреки прогнозу, они занимались тем, что пытались выдернуть заглушку из бочки с топливом. Демид не знал, откуда она здесь взялась. Если уж на то пошло, то он не помнил и как дотащился до нее.
Чудовищный отросток зашевелился. Выделяя удушливый гной и расталкивая притащенную мертвую добычу, пополз влево, точно звенья бензопилы. Из складок плоти показались черные острые шипы. Они царапали и разрывали палубу. «Святой Гийом» дрожал всем корпусом, пытаясь вырваться из плена.
– Ко мне! – проорал Демид неизвестно кому и замахал руками. Опять закашлялся.
Продолжая давиться кашлем, подкатил бочку к мерзкому отростку. Чтобы переместить ее, требовался определенный навык. Самое сложное в таком деле – запрокинуть бочку на себя. Дальше было полегче: булькавшую ношу оставалось только перекатывать по краю дна.
В двух метрах от щупальца Демид с ревом опрокинул бочку. Топливо вязкими толчками полилось на палубу. Само щупальце никак не отреагировало на это, продолжая свое омерзительное движение куда-то вбок.
– Приготовить шланги пожаротушения! Приготовиться к… к огню!
Вспыхнул новый взрыв воды, и рядом с щупальцем легло еще одно.
«Нет, – сказал себе Демид, упираясь ногой в бочку, – эта штуковина та же самая. Сраный отросток оплел нас, обогнул под днищем и оплел. Возможно, где-то на Папаше шебуршит его приятель. И сейчас они готовятся разломать нас, будто конфету».
Тягучие звуки подсказали, что бочка почти пуста. Теперь ее можно было поднять, чтобы вытрясти остатки. К удивлению Демида, в бочку вцепились еще одни руки. Помоложе, но такие же крепкие.
– Я раздобыл зажигалку, Демид Степанович, – сообщил Василь трагическим шепотом. – Я ведь правильно истолковал ваши намерения? Только маме не говорите, что я такой, ну, пожароопасный.
– Господи, парень, я ведь даже не знаком с ней! – Демид оглянулся. Ужас, намертво въевшийся в лица моряков, привел его в бешенство. – Чего расселись, выродки?! Слить избыток топлива за борт! И раздобудьте мне хренову ракетницу!
Грузовая палуба представляла собой поле боя – за той лишь разницей, что ранеными и убитыми числились те, кто явно обезумел. Одними из немногих, кто не поддался страху, были Свиридов и Акимов. Они и еще двое бледных моряков подтащили бочку, маркированную как «ТОПЛИВНЫЙ НЕФТЕПРОДУКТ», к бортику.
Тускло сверкнул нож, сковыривая заглушку.