Представьте себе следующее. Весь народ строил-строил и построил кучу всяких предприятий, добывающих необходимое сырье, производящих нечто очень ценное и востребованное во всем мире – нефть, газ, металлы и прочее. На этих предприятиях работают тысячи и тысячи людей. Часто эти предприятия находятся в очень неблагоприятных климатических условиях.
И вот в один момент кто-то на самом верху решает отдать их небольшой группе людей. Именно так и произошло с советскими нефтяными и прочими добывающими предприятиями. Процедура дарения их в 90-е годы называлась «залоговыми аукционами».
Если не вдаваться в ничего не значащие подробности, то следует признать эти «залоговые аукционы», по своей сути, да и по событийному дизайну, актом дарения объектов общенародной собственности группе лиц. Это было буквально дарение. Дарение преимущественно представителям новорожденного постсоветского банковского капитала. Не спросив нас, наша власть осуществила акт эдакого экономического потлача, чего-то архаического и жуткого.
А еще это был акт прилюдного и бесстыдного осуществления коррупции. Коррупции в самом эталонном виде. Это была дистиллированная коррупция, коррупция как она есть. Это было завершение складывания постсоветского олигархического режима. Туземным царькам позволили поиграть в конвенциональные очень большие деньги. Самых живучих и многообещающих экономических особей, выживших в экономически-криминальном террариуме конца 80-х и начала 90-х, решили допустить к таинству капитализации. Олигархи 90-х стали не бизнесменами… Не уверен в том, что они превратились в бизнесменов даже сейчас. По сути, это были эдакие переводчики с индустриального советского на корпоративно-западный язык. У этих олигархов была задача упаковать советскую индустриальщину с ее достоинствами и недостатками для конечного потребителя: больших транснациональных дяденек. Их стратегической целью была сдача активов институциональным инвесторам и собственникам.
И среди наших смешных и даже немного наивных олигархов наметились свои, так сказать, передовики олигархического труда. Именно таким передовиком оказался Михаил Ходорковский, который первым превратил бывший советский «Юганскнефтегаз», а тогда уже «Юкос», в публичную компанию с наибольшей тогда капитализацией и уже начавшимися переговорами о продаже транснационалам. Но что-то пошло не так. Ожившее в 00-е русское государство начало ломать эту адскую игру. Сначала интуитивно, затем все более осознанно. Олигархам запретили лезть в политику. Стало сложнее просто и тупо продаться. И вот до сих пор по миру бродят немного потерянные бывшие русские олигархи, которые так и не завершили свою миссию, которые на самом деле никакие не бизнесмены, а скорее переводчики и перевозчики советского индустриального наследия по реке из мира света в ад транснационального бизнеса. Бродят потерянные и часто неприкаянные. Что с ними будет?
Про этого странного уродца по имени «евроремонт», кажется, уже можно говорить в прошедшем времени? Если все-таки да, то следует помнить о том, что родился «евроремонт» в 90-е годы. Тогда вообще царило поклонение всему нездешнему, а советские интерьеры казались замшелыми, старыми, замыленными. А вот то самое «евро» было другим, иномирным, желанным.
Правда потом выяснилось, что все это делалось из жутких и мерзких материалов. Часто, кстати, вредных с точки зрения экологии. А потом начало течь и струиться время, а время – жестокий и безжалостный зверь. И выяснилось, что вот это вот все, что составляло пресловутый «евроремонт», совершенно не умеет стареть. Квартиры с «евроремонтом» из 90-х сегодня смотрятся просто жутко. Даже ужасно.
А советское, как выяснилось, как раз стареть умеет. В рукотворном советском видимо живет какая-то особенная энергетика созидания, какие-то примеси и смеси истории и эпохи. То немногое, что еще осталось от советской цивилизации сегодня вдруг заиграло особенными красками. Ранее казавшиеся мрачные интерьеры советских НИИ вдруг оказались необходимой визуальной и средовой рифмой для позднесоветских бруталистских экстерьеров, которые уже сейчас начинают очень цениться. И шестидесятническая советская минималистская мебель тоже чудо как хороша. И этот список можно длить очень долго.
А «евроремонт» оказался какой-то странной бутафорией для большой мерзости, великого грабежа. «Евроремонт» устаревал уже в момент своего создания. «Евроремонт» – это осуществление чего-то очень стыдного, которое к тому же осознает свою ущербность. Интерьеры с пресловутым евроремонтом сегодня уже мало где встретишь. Сегодняшний потребитель уже гораздо более требователен, чем в 90-е годы. Кто-то может позволить себе самую настоящую роскошь из настоящих природных материалов. Кто-то может позволить себе реставрацию советского, уже ставшего антиквариатом. Кто-то может позволить себе лишь икеевский минимализм. Словом, сейчас с интерьерами творят кто во что горазд. Кстати, городской молодняк уже играет в руинную эстетику, пребывая в тренде наступающего сегодня по всем фронтам нового варварства.
