Максим, водитель администрации, ждал Алексея Ивановича внизу, возле машины. Глава поздоровался с ним за руку и коротко сказал:
— Давай на черту защитную, где позавчера были. Надо с рабочими переговорить.
Уже через полчаса Алексей Иванович был на месте. Под звуки канонады обошёл защитные сооружения. Посмотрел, что сделали за два дня. Спросил, вовремя ли приходит оплата, всё ли есть по питанию. Рабочие главу округа знали уже хорошо. Отвечали охотно, шутили с ним, улыбчивым и немного усталым. А потом попрощались, крепко пожав руку, и Алексей Иванович поехал в город. Правда, доехать не успел. Вначале за спиной раздались гулкие взрывы, и водитель сказал напряжённо:
— Прилёты, Алексей Иванович!
А потом зазвонил телефон. Звонил бригадир рабочих, который в трубку быстро, сбивчиво заговорил:
— Алексей Иванович, к нам прилетело! Рабочего ранило!
— Еду! — Алексей Иванович отрубил связь и сказал водителю: — Максим, разворачивайся! Назад едем! Там раненые.
Максим кивнул коротко, даже вопроса не задал. Крутанул руль, разворачивая служебную машину. Лишь сказал:
— Если везти в больницу, у меня скатерть, постелю. А то машину отмыть трудно будет.
Алексей Иванович кивнул коротко и смотрел вперёд. А когда подъехали к месту, выскочил из машины и побежал туда, где сгрудились рабочие. Один из них лежал на спине и тихонько стонал.
— Разойдись! — скомандовал глава, и рабочие расступились. А Алексей Иванович сел перед раненым на колени, спросил быстро: — Куда ранило?
— В плечо вроде. Руку не чувствую!
Алексей Иванович в начале своей карьеры десять лет отработал фельдшером на скорой помощи. И сейчас включился в нём тот самый экстренный режим, когда замедляется время, а краски вокруг становятся ярче.
Он быстро осмотрел раненого. Кровотечения практически не было. Пульс у раненого был быстрым, но нормальным. Глава глянул на наспех наложенную повязку и решил пока не тревожить лишний раз пострадавшего. Лишь спросил отрывисто:
— Скорую вызвали?
— Сразу же, — кивнул бригадир.
— Тебя как зовут? — спросил глава рабочего, взяв его за здоровую руку. Он знал, что нужно не дать раненому поддаться панике. Что надо успокаивать, разговаривать.
— Гри-гриша, — разлепил сухие губы пострадавший и страдальчески посмотрел на Алексея Ивановича.
— Всё хорошо, Гриша. — Алексей Иванович говорил максимально убедительно. — Рана пустяковая. Вылечим быстро! Будешь лучше, чем прежде!
Где-то невдалеке опять грохнуло, так, что по земле дрожь прошла, но глава даже головы не повернул. Лишь продолжал беседовать с раненым:
— Семья есть?
— Есть. — Гриша смотрел на Алексея Ивановича, будто пытался вспомнить что-то: — Жена и детишек двое.
— Вот и славно! Это хорошо, что семья, она ждёт всегда. И ты скоро приедешь. Сейчас подлатаем, и будешь отдыхать на больничном. А семья будет гордиться героем.
Алексей Иванович говорил-говорил, успокаивая рабочего, и держал его за руку. Рука была холодной, липкой. Алексей Иванович хотел было спросить про обезболивающие, но решил всё же дождаться медиков. И когда те приехали, осматривали раненого и грузили в карету скорой помощи, тот всё не хотел отпускать руку главы.
Уже когда Алексей Иванович ехал в город, водитель спросил осторожно:
— Сильно ранило?
— Что? — встрепенулся Алексей Иванович, думавший о чём-то своём, потом понял вопрос и ответил: — На первый взгляд, не очень. Осколочное в мягкие ткани. Но тут уже хирург точнее скажет.
И задумался опять. Больше водитель его не тревожил.
Уже вечером, когда глава шёл с работы домой, ему позвонили из больницы.
— Алексей Иванович, раненого прооперировали, осколочное мягких тканей. Уже отправили в областную больницу. Жизни ничего не угрожает.
— Спасибо, очень хорошо, — ответил глава.
Спрятал телефон в карман и пошёл домой. И если бы прохожие смогли услышать, что шепчет их глава, то услышали бы одну фразу, которую Алексей Иванович повторял снова и снова:
— Будем жить!
«Чек-чек-чек». Патроны размеренно клацали, когда Макс защёлкивал их в автоматный рожок. И так же размеренно текли мысли, защёлкивались, как патроны, день за днём в черепную коробку, будоража воспоминания. Вот Максим на выпускном в родном посёлке. А вот и свадьба. Рождение ребёнка. Развод. И новая женитьба. Как там в пословице? Жизнь прожить — не поле перейти?
Макс зябко поёжился. Даже в небольшой землянке из-за дождей было сыро и зябко. Они с пацанами утеплили стены, чем могли, но землянка — не дом. Это в своём доме всегда тепло, уютно. И ещё полгода назад Макс в доме сидел с пацанами, одноклассниками. Собрались без повода. Как-то так получилось, что встретились, заговорили, решили посидеть, вызвонили одного, второго. И впятером собрались под водочку да закусочку. Дружили с самой школы, уже много лет. И встретились этой же компанией: белобрысый Сашка, Мишка Большой, Ванька и Серёга. Ну и сам Макс.
