Мы со старшим с максимально возможной скоростью хромаем с «открытки». Добираемся до первого более-менее раскидистого дерева. Там старший по рации сообщает о произошедшем. Просит еще эвакогруппу, чтоб забрать «тяжелых». Тогда мы работали по принципу эстафеты: часть пути раненого несла одна группа, часть – другая и так далее.
Соседняя эвакогруппа находилась относительно недалеко. Но при этом был вариант, что противник сознательно не стал добивать «тяжелых», чтобы оставить их как приманку.
Хромаем дальше, через несколько сот метров добираемся до «бомбика». Вваливаемся в него. Старший просит сидящего в нем бойца наложить жгут, вколоть нефопам и дать сигарету. Тоже накладываю жгут на ногу. Говорю старшему, что надо идти, пока силы есть и шоковое состояние не прошло, ибо дальше легче не будет. Мимо нас проходит соседняя эвакогруппа.
Назад двигались другим путем. Периодически делали остановки, чтобы наложить либо снять жгуты. И чуть-чуть отдохнуть. На одной из таких остановок жгут, который я накладывал старшему на руку, разорвался. Жгуты у нас еще были, но тут я заметил на земле советский жгут. Его и наложил на руку.
Наконец добрались до точки эвакуации и вызвали «буханку».
Пропуская описание первоначальных этапов медицинской эвакуации, оказался я в госпитале Светлодарска. Через полдня медицинский «Урал» отправился в Луганск.
В будке машины ехали как тяжелораненые, так и бойцы с более легкими ранениями. Для «тяжелых» часть плохой дороги была просто пыткой.
Под вечер приехали в Луганск. Там переночевали в одной из больниц. И на следующий день были распределены для дальнейшего лечения в другую больницу города.
Надо отметить, что луганские медики извлекли один осколок из левой голени. Правда, была еще проблема с остававшимся в теле семью осколками. По поводу ее решения я периодически задавал вопросы лечащему врачу.
Результатом этих вопросов стала отправка на следующий этап медицинской эвакуации в Ростов. Ростовский госпиталь в нашем случае был перевалочной базой, в которой мы провели около трех суток.
Дальнейшее путешествие пришлось продолжить на медицинском поезде.
Это еще порядка трех суток.
В конце концов оказался я в городе Камышине, что относительно недалеко от Волгограда. На четвертый день нахождения в местном госпитале попал я на прием к своему лечащему врачу.
Им оказался врач-окулист. Он спросил, что со мной случилось. Я объяснил ситуацию со своим ранением. Почитав бумаги, врач сообщил мне, что осколки извлекать нецелесообразно. Я поинтересовался: «Что, если осколки беспокоят? К примеру, осколок в колене не дает нормально ходить при более-менее серьезной физнагрузке?» Привел примеры из увиденного мной, когда у пацанов не вытаскивали осколки и это приводило к постоянным болям в колене, горам «обезбола» и сильной хромоте.
Видя, куда идет разговор, врач позвал на подмогу еще двоих. Включая хирурга. Мне сказали, что у меня четырехмиллиметровый осколок в колене и искать его тяжело. Молодой хирург, вообще даже не смотря рентгеновские снимки (!), зачитал список моих осколков, назвал их диаметр (от 2 до 5 мм) и сказал, что они не извлекаются. В ответ я сказал, что настаиваю на их извлечении, по крайней мере – из колена и плеча, чтоб они не мешали нормально нести службу в дальнейшем. На это мне сказали, что я требую отрезать мне ногу!!! И вообще: есть рекомендация от Минобороны – ограничиться в неэкстренных случаях неоперативным лечением, что они с радостью и практикуют, надо полагать. Они пули от ДШК (12,7 мм) не извлекают, а я тут с каким-то мелким осколочком!
В итоге разговор не получился, каждый остался при своем мнении, а меня оперативно выписали из госпиталя на следующий день.
На войне работает старое правило: если что-то может пойти не так, значит, все пойдет не так.
Еще с вечера мы поругались, решая, как лучше выполнить задачу.
– В час выезжаем, – заводился Змей, – в половине второго мы на Каньоне. По темноте выдвигаемся на Туман, пройдем поверху, в два часа мы на Тумане-2. Делимся на группы и работаем одновременно на Тумане-3-1 и Тумане-3-2. С рассветом заканчиваем.
– Поверху мы не пройдем. Либо ноги себе переломаем в темноте, либо на мину наступим. Надо по траншее идти, так безопаснее. – Штурман спокоен, рассудителен, он не любит неоправданный риск.
– В траншее жижи по колено, у нас мины, катушки с проводами. Не ссы, пройдем поверху, там сто метров по дороге пробежать.
– Только дорога простреливается, нас в теплак срисуют – и все, мы как на ладони. Вообще не вижу ни одного плюса работы ночью. Ты ни хера не видишь, зато тебя видят все на пятьсот метров. Не хохлы, так свои задвухсотят.
– Ссышь, когда страшно?
– Да пошел ты.
