Второй, в каске, бронежилете, разгрузке, почти вывалился из кабины, зацепившись за сиденье берцами, и висел вниз головой, не касаясь земли. По шее обильно струилась кровь, набиралась в криво свисающую каску и оттуда, как из переполненной Чаши Гнева, лилась на снег. Лицо представляло собой род живой маски, состоящей из сливающихся вместе ярко-красных ручейков.
– Ну, с документацией, видимо, не срослось. – Каппель меланхолично наблюдал, как из кабины вылетает всевозможное барахло, выкинутое пытливым Кадьяком. Приказопослушный майор настойчиво пытался отыскать хоть какие-то бумаги, о которых им талдычили на постановке задачи. Бумаги и жесткие диски должны были ехать в кунге, под охраной, в сейфе. Но сейчас там разверзался свой собственный ад, и проверить сохранность бумаг было проблемно. Они отбежали от МАЗа к группе.
От опрокинутого джипа Джабба тащил почти волоком длинную фигуру со связанными руками. Долговязые ноги взбрыкивали, но противоборствовать Джаббе у него не получалось.
Ранение получил Куба. Неприятное, гадкое ранение. Когда он полез проверить ооновскую машину, в него выстрелили в упор. Пассажир сзади застрял между сдвинувшимися от удара сиденьями и лихорадочно пытался выбраться. Он сумел достать пистолет и прострелил бы Кубе голову, но попал только в руку, которую тот вскинул, рефлекторно защищаясь от летящего навстречу пламени выстрела. Кисть оказалась раздроблена, сама пуля застряла между лучевыми костями. Следующие выстрелы, возможно, попали бы в цель, но подскочивший с другой стороны Нищий удачно пнул пассажира, выбил пистолет и, едва не вырвав тому ноги, выволок из джипа. Тот и после этого огрызался, но Нищий с командиром его спеленали хомутами и поволокли в коровник.
Предварительные результаты операции: все машины конвоя уничтожены; документация, которая предположительно перевозилась в грузовике, с высокой степенью вероятности уничтожена; потери – один раненый. Со стороны противника один пленный. Задание не выполнено.
Командир вздохнул, обводя их взглядом:
– Деревянные солдаты Урфина Джюса… Души автоматные. Зачем вы сожгли этот шушпанцер?! Ну зачем?
– Он же стрелять начал…
– Ну зачем было сразу эту дуру запускать?
Кадьяк виновато потупился. Он с самого начала хотел посмотреть, как эта новая «дура» сработает, и теперь просто лучился тихой радостью от полученного результата.
– Ладно. У нас есть примерно полчаса на отход. Шуму мы навели такого, что сейчас вся Нацгвардия сюда явится.
– У вас нет получаса. – Голос у пленного был слегка сдавлен, но говорил он уверенно. – Мы обогнали основную колонну минут на 10–15. Они уже должны появиться. Бой они не могли не слышать. Вы попытаетесь уйти в лес, но еще минут через 20–30 поднимут вертолеты, а затем мобильные группы перекроют путь к границе. Вам просто не уйти.
Голос был с легким акцентом, удивительно знакомый. Саша шагнул, наклонился, опустил мешающую смотреть балаклаву. Пленный взглянул на него снизу вверх и ослепительно улыбнулся окровавленными губами.
– Привет, капитан! Или вы успели вырасти? Может быть, уже майор?
Командир вскинул брови:
– В смысле? Ты его знаешь, что ли?
Алекс, а это был он, снисходительно улыбнулся и откинулся к стене.
– Конечно. Мы отдыхали вместе в Сочи в прошлом году.
С ногой у него была беда, лодыжка либо сломана, либо сильно вывихнута, поэтому Алекс кривился.
Командир поманил Сашу пальцем, они отошли в сторону.
– Это Алекс, американец. Сотрудник ЦРУ. Пытался меня вербовать. Андрей Викентьевич в курсе, я ему докладывал.
– Точно?
– Всегда можно спросить. Но Алекс, скорее всего, не знает. Думаю, сейчас будет играть на этом.
– А, играть, значит. Ну хорошо. Значит, давай так. Сейчас я тебя арестовываю. Да не дергайся, мы будем играть. Не знаю пока, что из этого выйдет, но раз он хочет сыграть, давай играть в его игру, пока он еще чего-нибудь не придумал. Понял? Все, играем.
Командир демонстративно отобрал у него автомат, вытащил нож, пистолет, вынул из разгрузки магазины.
– Кадьяк! Свяжи его и охраняй. Мне такие сюрпризы не нравятся. Дернется – обнуляй. Приготовиться к отходу. Куба, ты как? Идти сможешь?
Куба, уже обколотый обезболивающим и перевязанный, изобразил кивок. Лицо у него было белое. Дышал он часто и коротко.
Кадьяк посмотрел на командира, что-то уловил в его лице, кивнул и несильно затянул пластиковый хомут у Саши на запястьях, после чего усадил его возле Алекса. Тот повернул к нему лицо:
– Зря вы не пришли тогда на Арбат. Я там нашел чудесную французскую булочную. Прекрасная выпечка. Могло бы получиться намного лучше, чем сейчас.
– Все идет так, как должно.
