«Действительно, здание просело сильно на фасад, – подумал Егоров, – правильно санитарки жаловались. Вон уклон какой».
Молдаванин с молотком, насаженным на тонкую, но прочную рукоять из углепластика, запнулся о носилки, приткнутые к стене, наклонился, встретился взглядом с безгласным раненым. Выпрямился, коротко взмахнул своим инструментом. Звук был глухой, хрусткий. Человек на носилках содрогнулся, босая нога задрожала мелко. Молдаванин сноровисто уперся берцем ему в лоб и двумя руками, раскачивая рукоять, вытащил молоток из черепа. Посмотрел на американца, потом на Егорова, вопросительно ткнул в него пальцем. Высокий отрицательно помотал головой, что-то сказал, сопроводив слова жестом. Оба кивнули, и молдаванин, мягко подхватив капитана за локоть, повел вниз, на выход.
На улице было оживленно. У входа стоял бронеавтомобиль с длинной антенной с тихо работающим двигателем. С другой стороны госпиталя наискосок посреди дороги возвышался не то бронированный автобус, не то бронепоезд на колесах. Длинный корпус, узкие бойницы, угловатые обводы, крупные пятна камуфляжа, восемь пар колес, антенны. От этого мегалодона густо пахло разогретым железом. Из распахнутой дверцы бодро выпрыгивали разношерстные возбужденные молодые люди в гражданском с бело-сине-белыми повязками на рукавах. У некоторых были намотаны на шеи фанатские шарфы пестрой расцветки, но Егоров к футболу был абсолютно равнодушен, и чьи это были фанаты, осталось неизвестным. На первый взгляд оружия у них в руках не было, только у одного Саша заметил на поясном ремне широкий нож в пластиковых ножнах. Они всей гурьбой вошли в госпиталь, загремели по лестнице и коридорам, громко переговариваясь и матерясь.
Позади бронетрейлера стояла обыкновенная маршрутка, даже с номером рейса. За рулем сидел молодой парень лет восемнадцати. На дверцах наперекосяк наклеена синяя полоска изоленты. За маршруткой вдоль дороги стояли в ряд самосвалы. Между ними юрко шныряли оранжевого цвета пара мини-погрузчиков. Из домов частного сектора приземистые корявые мужики выволакивали крючьями трупы, курили неторопливо, ожидая, пока к ним подкатит погрузчик. На перекрестке, метрах в тридцати, громоздилась уже довольно солидная куча тел, а еще дальше, видимо, продолжалась зачистка: там визжали женщины, вразнобой бабахали одиночные выстрелы, играл однообразно мяукающий гангста-рэп в открытой кабине одного из грузовиков.
Егорова несильно толкнули в открытый салон, где почти все кресла, кроме одного, были вырваны с корнем, а на пустом полу уже сидели несколько человек со связанными за спиной руками. Все были гражданские. Потом к ним подсел солдат, устроившийся на единственном кресле. Он пристроил автомат на колени, крикнул на всех невнятным словом, и они тронулись. Ехали недолго.
Из машины их выводили не молдаване, а уже вполне аутентичные американцы. Латинос и негр. Здесь, в тени высоких тополей, был организован полевой лагерь. Несколько серых огромных модульных палаток, спутниковые антенны, капониры с натянутыми сверху дымчатыми маскировочными сетками. Неподалеку от крайнего модуля была выкопана ровная квадратная яма глубиной метра в два. Их всех отвели к ней и, вежливо подталкивая прикладами, заставили спуститься вниз по складной алюминиевой лестнице. В яме под стенками уже сидело человек 5–6, но места было довольно, хватило всем. Рядом с этой ямой тарахтел маленький экскаватор, роющий еще одну точно такую же дыру в земле. Егоров очень устал, его мучила одышка. На лестнице он поскользнулся на последней ступеньке и почти упал, ободрав кожу на голени о крепления. Путешествие оказалось чересчур затратным. Он неловко привалился к земляной стенке, опустился, сел прямо на холодную мокрую глину. Закрыл глаза.
Сашу подняли посреди ночи. Он уже научился мгновенно приходить в себя и включаться в ритм подразделения.
Они собрались в комнату планирования, причем все вместе, все группы сразу, поэтому примерно половина присутствующих были ему незнакомы. Они просто никогда не пересекались, выполняя разные тренировочные задачи.
Когда командир встал и прочел им приказ командующего, Саша сперва подумал, что сегодня не 23 февраля, а 1 апреля, просто с календарем что-то напутали. Бойцы переглядывались, начиная ощущать адреналиновый всплеск и сдерживая пока улыбки.
– А теперь слушай боевой приказ!
Они выслушали. Потом разошлись по группам и получили конкретные, поставленные только для них задачи. Экипировка. Проверка. Маршрут. Распределение целей. Отработка. Хронометраж. Отход. Точка эвакуации.
Аэродром был весь в движении. Юркие погрузчики целеустремленно тащат к разверстым чревам транспортников зеленые ящики. Бежит длинная колонна десантников. В дальнем конце поля выруливают на дорожки один за другим исходящие драконьим свистом «сушки». А над головой уже уходят в небо красные огоньки взлетающих МиГов.
