- Куда вы летали с Катарой вчера? – когда мы уже взлетели, себе под нос буркнула я.
- Эти личное, Хинаи, я не могу тебе сказать, – услышав в ответ только мое сердитое сопение, он все же продолжил. – Ей нужно было кое-что решить для себя.
Мы летели над морем так низко, что можно было потрогать гладкую черную воду, но единственным моим желанием сейчас было скинуть в эту воду Зуко.
- Это личное, Хинаи, – скуксившись, передразнила я, – я не могу тебе сказать.
- Это ревность? – тут же подхватил отчего-то обрадовавшийся парень. – Ты ревнуешь?
- Нет! – рявкнула я, но так и не смогла сбить расцветшую на его лице улыбку. – И вообще, следи за тем, куда мы летим!
Щеки обдало жаром, а сердце забилось бешеной птичкой. Я приложила одну ладонь к груди, а вторую к пылающему лицу и поняла, что действительно ревную. Мне не нравилось, что Зуко куда-то возил Катару, мне не нравилось, что они были наедине, мне не нравилось, как они загадочно переглядывались утром. Но самому принцу я это ни за что не скажу.
- А ты повзрослел, – пробормотала я, лбом утыкаясь ему в спину, и почти увидела, как улыбка еще шире расплывается на его лице. – Только самую капельку!
Но Зуко уже рассмеялся, не шевелясь и позволяя мне полностью опереться о его спину.
Мы приземлились неподалеку от кладбища. Оно не было огорожено, поэтому мы легко смогли войти внутрь. Зуко взял меня за руку и уверенно повел вглубь, туда, где расположилась одинокая могила без надписей, только большая плита, поросшая виноградом, и подобие цветника. Стоило глянуть на лицо принца, и я поняла, чье это надгробие. Пальцы задрожали, колени подкосились, и я рухнула на землю, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.
Зуко сказал что-то, но я не слышала, только смотрела перед собой на голый камень и никак не могла вымолвить ни слова. Я запрокинула голову наверх, мутным взглядом вглядываясь в темное небо, и кое-как взяла себя в руки.
- Мама, – надрывным шепотом проговорила я, – мамочка, я столько хочу тебе рассказать. Ты даже не представляешь, что со мной приключилось, мам. Я нашла Аватара, ты знаешь, Озай поручил мне поймать его. Только вот мы подружились, я наконец-то нашла друзей, мам, ты рада за меня?
Слова лились из меня нестройным потоком, я сбивчиво пересказывала всю свою не слишком длинную, но насыщенную жизнь. Не знаю, когда снова расплакалась, но горячие слезы стекали по щекам и падали на землю крупными каплями.
- А еще я влюбилась, мам. Представляешь, я такая глупая, да? Ревную весь день, злюсь, а все равно люблю его больше всех на свете. Может быть даже больше, чем тебя, прости, мама. Или по-другому, совсем по-другому, я люблю и тебя, и его, и Аанга, и Тоф, и Суюки, и даже Катару с Соккой, потому что они мои дорогие друзья, мам. Я так хотела бы, чтобы ты была рядом, чтобы ты смотрела на меня как в детстве своими золотыми глазами. А знаешь, теперь на меня почти так же смотрит Зуко. Я раньше не замечала, но я люблю его очень сильно.
Я утерла мокрое лицо рукавом и оглянулась на терпеливо ожидающего меня принца. Небо постепенно светлело, пора было уходить, но я даже не могла заставить себя подняться на ноги. От противного бессилия слезы хлынули новым потоком, и я закрыла лицо руками, запрокидывая голову назад.
- Я так скучаю по тебе, мама, – прохныкала я, прежде чем сильные руки подхватили меня.
Зуко отнес меня к Аппе, аккуратно усадил в седло и попросил немного его подождать. С решительным видом он направился к маминой могиле, постоял у нее немного, после чего поклонился и вернулся к нам. Когда он вскочил в седло, слезы уже почти остановились, и я уловила покрасневшее лицо принца и его счастливую, чуть смущенную улыбку.
Возвращались мы в полной тишине, если не считать пары слов, которые я прошептала одновременно с поднявшимся над морем солнцем:
- Я тебя люблю.
========== Глава двадцатая, о потерянных детях и плохих концовках ==========
Следующие несколько дней прошли тихо. Мы все еще сидели на плато, даже не обсуждая дальнейшее место пребывания, и потихоньку налаживали отношения друг с другом. Не то чтобы мы совсем уж не ладили, но как-то постепенно «команда Аватара» разбилась на группки, которые между собой держали холодный нейтралитет. Мы с Зуко и Тоф не особо старались отделяться, но как-то так вышло, что Катара ни с кем из нас почти не разговаривала, а Сокка поддерживал сестру. Несмотря на то, что Зуко очень старался хоть немного заслужить доверие девушки, она только фыркала при виде него и закатывала глаза. Сокка вроде как был настроен не так решительно против, но все равно только пожимал плечами и строил горестные рожи. Суюки посмеивалась, наблюдая за происходящим издалека, а вот Аанг никак не мог найти себе места и метался, что называется, то к нашим, то к вашим, не желая обидеть никого хотя бы случайно. Вместе мы собирались только во время еды, но и тогда просто молча игнорировали друг друга.
