Он бросил быстрый взгляд, полный боли и сожаления, на Зуко. Айро сожалел, что не защитил, что не сберег, что показал любимому племяннику кровавый лик. Зуко ответил ему улыбкой, заглянул в глаза своими пронзительными золотыми глазами, словно выражал благодарность и смирение.
- Кхем, – громко кашлянул в кулак Хакода, отец Сокки с Катарой, – так насчет плана…
Мирная ночь мерцала звездами, подмигивала с высоты, укутывала теплым сиянием и бархатом тьмы, убаюкивала пением ночных птиц и стрекотом насекомых. Ночь была такая же, как и всегда, она как будто показывала, что ничего не изменится, победим мы или проиграем. Потому что мир не рухнет в одночасье, а магия рано или поздно все расставит на свои места.
Все вокруг полыхало. Деревья были покрыты черной сажей, тут и там свисали обугленные ветви, некогда полный природных звуков лес превратился в мертвенно тихое кладбище. Медленно выкатывающееся из-за горизонта солнце освещало обугленную пустошь и облаченную в алые доспехи армию. Небо было покрыто черными дирижаблями, с которых вниз срывались ослепительные потоки пламени, выжигающие дотла все, чего касались. Вокруг меня не было ни единой живой души, зато за моей спиной раскинулось одно из многочисленных небольших приграничных поселений страны Земли. За моей спиной были люди и передо мной были люди, но одни из них нуждались в защите, а другие сеяли хаос и разрушение. Дирижабли летели достаточно низко, чтобы я могла взобраться на них с земли, и достаточно медленно, чтобы я успела остановить их все. Я не собиралась пускать вперед ни одного воина Огня, верного Озаю.
Мы опоздали, кажется, всего на мгновение, но успели потерять слишком многое. Комета прилетела раньше, Озай начал действовать, воплощать в жизнь свои безумные планы. Было уже слишком поздно, когда я заметила трепещущее в груди ощущение приближающейся невероятной силы. Почти в то же мгновение лес накрыла волна бушующего пламени, смела все без остатка. Основные наши силы выступили, но они только покинули лес, а огненные безумцы уже атаковали, слепо глядя вперед на пожирающие мир всполохи. Аанг исчез тут же, Зуко и Катара улетели во дворец, и все остальные тоже поспешили занять свои позиции. Тоф отправилась сдерживать натиск пеших солдат, Сокка и Суюки – устраивать диверсии и засады. У меня не было определенного места, так что я, можно сказать, слонялась по округе, преследуя дирижабли, и не давала им нападать на мирных жителей. То и дело я пересекалась с тем или иным отрядом, и тогда мы временно объединялись.
Ночь, полная огня, длилась бесконечно долго, но вот наконец забрезжил рассвет, солнце поднялось над горизонтом, даруя своим детям еще больше силы, и натиск врага усилился, также как частично усилилась и наша оборона.
Сила клокотала в груди, пламя, неистовое и яростное, рвалось наружу, грозило сжечь меня изнутри, поглотить своим неукротимым ревом, подмять, завладеть моим телом и подчинить разум. Сила сводила с ума, и я едва могла устоять на ногах, обливаясь потом с ног до головы. Дирижабли в небе превратились в назойливых мошек, мельтешащих перед глазами, и пламя, гадко усмехнувшись внутри, предложило разом избавиться от них. Пламя забурлило, облизнулось, сорвалось с ладоней красно-оранжевым вихрем, взвилось в воздух, подхватываемое и раздуваемое потоками ветра, затрещало, обхватывая языками-руками черноту дирижаблей, и сыто завыло, опрокидывая летающие машины как крохотные песчинки в твердую обгоревшую землю. Пламя внутри хохотало, играло струнами души, дергало за ниточки подобно кукловоду и развлекалось-развлекалось-развлекалось, поглощая врагов одного за другим.
Комета приближалась все ближе, захватывала рассудок, порабощала разум, повелевала моими руками и растягивала мои губы в безумной улыбке. Я не была уверена, осталось ли в этом огненном големе что-то от настоящей меня, кроме бестолковой оболочки, лопающейся уродливыми жжеными ранами от переизбытка силы. Перед глазами у меня расстелилась кроваво-алая пелена, я не видела перед собой ничего, кроме бушующего внутри пламени, и, честно говоря, мне было чертовски страшно. Оно было чем-то противоестественным, лишним, ненастоящим, разрушающим самую мою суть. Пламя жгло все на своем пути и начинало прямо с меня.
На меня словно вылили ушат ледяной воды. Холод пробрал до костей, залился под одежду и как будто под кожу, отрезвил мысли и привел в чувства. Пелена перед глазами постепенно растаяла, пламя внутри почти погасло, оставляя вместо себя тлеющие угли, готовые в любой момент разгореться снова. Я тряхнула волосами, неожиданно короткими, едва прикрывающими уши, и сбилась с шага, заданного незваным вторым «я».
