Вокруг по-прежнему не было ничего, кроме выжженных стволов деревьев и завывающего ветра, но теперь не было и поселения за спиной, и дирижаблей в небе, была только я, совершенно нагая, и черная сажа, покрывающая все, куда ни глянь. Волосы оплавленными концами щекотали щеки, угли, бывшие некогда травой, хрустели под ногами, а я совершенно не знала, куда идти. Вокруг не было ни одного ориентира, вдалеке не виднелось ни одной вспышки, и ни один дирижабль не проплывал вверху. Пламя в животе недовольно колыхнулось, разгораясь чуточку ярче, и по телу прошла горячая волна жара, согревающего каждую клеточку тела. Солнце висело высоко, хохотало с небес, раззадоривало тлеющее пламя. Где-то дальше, за Солнцем, мимо пролетела комета. Сейчас она как раз поравнялась со светилом, я ощущала ее нестерпимый жар кожей, стекающей плавленым маслом к ногам.
Магия бунтовала, протестовала против возвышения огненной стихии, неистовствовала и волнами сталкивалась сама с собой. У меня в голове шумело, тело как будто разрывало на части, но ноги продолжали упрямо идти вперед, словно там было что-то, что могло хотя бы на мгновение снять напряжение плещущейся силы. Магия колыхалась, становилась почти физически ощутимой, давила снаружи и изнутри, вела за собой следом и закрывала глаза ласковыми руками. Я почти отключилась, когда угли под ногами неожиданно стали влажной мягкой травой, а в лицо подул запах не гари, а свежести. Ноги подкосились, и я рухнула на землю, с наслаждением зарываясь пальцами в сочную траву и вдыхая аромат нагретой солнцем древесной коры и мелких лесных цветов.
В небе громыхнуло, я перевернулась на спину, вгляделась в бело-голубую высь и с ощутимым на кончиках пальцев раздражением заметила очередную громаду чернеющего округлыми боками дирижабля. Пламя, подогреваемое кометой и солнцем, снова затрепетало в груди, разгорелось, сорвалось с напряженных ладоней и, к моему удивлению, достало до виднеющейся песчинкой корзины. Черный овал в небе накренился, вспыхнул как спичка и, оставляя за собой полосу серого едкого дыма, устремился вниз. Взрыв прогремел совсем рядом, меня обдало горячим паром, зашелестели встревоженно листья. Обеспокоенные голоса послышались неподалеку, зашуршали ветви под ногами, и через мгновение из-за куста выглянула Милиэ. Женщина смотрела на меня пару долгих секунд, потом ахнула, всплеснула руками и бросилась вперед, на ходу крича Саю, маячившему за ее спиной:
- Принеси воду и полотенце и захвати какую-нибудь одежду, живо!
Взъерошенная макушка исчезла, Милиэ склонилась надо мной, обеспокоенно вглядываясь в лицо, но больше ничего не говорила. Она только тяжело вздохнула, усаживаясь рядом, и запустила мозолистые пальцы в светлые растрепанные волосы.
- И как тебя угораздило? – спустя пару минут молчания, наконец тихо изрекла женщина.
Милиэ не уточняла, что именно угораздило, и больше не смотрела на меня, вместо этого вперившись темными глазами в пустоту перед собой. Я поежилась, впервые осознав дискомфорт от полной наготы, и села, подтягивая колени к груди.
- Это все комета и Солнце, – нервно хохотнула я, понимая абсурдность своего оправдания.
Милиэ снова глубоко вздохнула, потерла ладони и неожиданно шлепнула меня по лбу. Я дернулась, ойкнув, и потерла пострадавшее место ладонью, удостаивая женщину лишь злобным зырком. К тому времени вернулся Сай с ведром воды и стопкой одежды. При нем ссориться не хотелось, так что я погасила вспыхнувшую было обиду и хохотнула. Милиэ совершенно неожиданно расцвела с появлением мужчины, подорвалась с места и премило улыбнулась, принимая вещи. Сай кивнул, как всегда немногословный, приветливо улыбнулся мне и снова скрылся среди деревьев.
- А тебя как угораздило? – спросила я, наблюдая за переменами женщины.
Она снова стала самой собой, серьезной и уверенной, подхватила воду, выудила из стопки небольшое полотенце и так яростно окунула его в ведро, что меня окатило холодными брызгами. Недовольно пыхтя, Милиэ двинулась ко мне с угрожающей улыбкой, расцветшей на бледном лице, и я дернулась, отступая и примирительно поднимая руки. На что женщина только цыкнула, дернула меня на себя и принялась стирать с моего тела грязь и сажу. Ее движения оказались неожиданно мягкими и осторожными, разъяренная гримаса пропала с лица, а ее место занял легкий румянец, покрывший щеки. В какой-то момент полотенце зажило собственной жизнью, без посторонней помощи заскользило по телу, а Милиэ отстранилась и опустила голову, пряча зардевшееся лицо за волосами.
- Да вот прицепился и никак не отцепляется, – все еще краснея, буркнула она, – сколько я его ни прогоняла, все равно рядом крутится.
