Как умеешь, так и асисяй. Плохо не получится. Это не бывает плохо. Найди в себе клоуна и балуй его. Не стесняй себя. Если твоим друзьям, любимым, детям и другим прохожим по твоей судьбе хорошо с тобой, почему тебе с этим человеком должно быть плохо?
Ну асисяй же!
Славик Полунин! Ты ничего для меня не сделал специально. Просто поделился тем, что своим чудным, нежным талантом нажил. Да еще превратил нас в искателей. Благодаря тебе мы порылись в своих душах и нашли там, пусть иногда в виде печальной сливы, красные носы клоунов.
Вот и спасибо! Ибо добрая душа с красным
клоунским носом человека
живущего не обидит.
Асисяй дальше!
«Мир сошел с ума». Между тем он никогда в нем и не пребывал. Недаром некоторые люди, признанные (или не признанные) своим временем, были оставлены «на потом» и, к счастью, сохранились островами (или небольшими архипелагами), омываемыми морями дурновкусия, жестокости, жадности, зависти, нетерпимости, да просто глупости…
Были бы все талантливы, честны к себе, доброжелательны к другим, какими ровными, постыдно счастливыми были бы мы. А если б еще соответствовали наши ночные мысли дневным поступкам! Беда просто, каким хорошим стало бы население.
Но сколько сил этим идеальным персонажам предстояло бы потратить на борьбу с собой! Чай, недолго длилась бы жизнь совершенного человека.
Тут и пример.
…Был ли Он Сыном Божьим или от Бога обладал несравниваемыми качествами – знаний нет. Их заменяет вера – субстанция хрупкая, ненадежная, подверженная выбору и умирающая в каждом из верующих вместе с ним. Сохраняются слова и символы, которые веру отличают: материальные знаки нематериальной веры, детали бывалого или небывалого. Тщательный многократный пересказ этих деталей в текстах ничего не подтверждает, кроме желания предположить, что они были.
Значит, верим, что были.
История толкования жизни и смерти совершенного человека препоручена нами специальным людям, которые духовно, а в лучших случаях и душевно, призваны проникнуть в Его Послание к нам, несовершенным. Они же трактуют отражения Его жизни и смерти, которые дошли до нас в письменных источниках Евангелия, записанных талантливыми новозаветными журналистами Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном с разной степенью наблюдательности и преданности.
Наверное, мы и сами могли бы читать священные книги, если есть потребность и понимание, но преодолеть себя легче и правильнее, объединившись с проводником (если не поводырем) – лицом безусловного доверия, которого мы сами наделяем правом судить наши поступки и от которого ждем не указаний, конкретных действий, но понимания, как избавить свою душу от страхов.
Грех – это ведь и есть страх.
И тот, кто прощает грехи, освобождает нас от страха ожидания наказания. Предвкушение смерти страшнее ее самой.
Я догадываюсь, почему доверяю свое избавление от мучительного нравственного дискомфорта такому же, как я сам. Потому что он все-таки другой – защищенный твердой верой в совершенного и любовью к несовершенному человеку.
Ему повезло с выбором. И мне с ним повезло.
Родителей выбирают. Отца духовного, во всяком случае (чада к нему, впрочем, прибиваются сами). Мой выбор – отец Алексей Уминский, настоятель храма Живоначальной Троицы в Хохлах. Его ум, сострадание, стремление помочь и понимание задач веры достойны тех текстов, которые он, осмыслив, читает с амвона. И дорого, что этот красивый, современный наш друг из Церкви – проповедует жизнь!
Бесшабашный молодой хиппи с гитарой и мудрый
мыслитель – это не знаки эволюции. Это признаки
накопления понимания: человека и роли веры
в судьбе. Одного и того же человека.
(Гитара, кстати, и сегодня никуда
не делась. Богу хорошая песня
не повредит. В ней всегда
найдется Слово!)
С Филиппенко такая история: он был актером, а стал театром. От него ждешь не то, что придумал писатель, и не то, что ты сам прочел в тексте, написанном словами на бумаге. А ждешь от Александра Георгиевича Филиппенко того, чего не ждешь.
Он не оскорбил бы слух ни Гоголя, ни Булгакова, ни Зощенко, ни Аверченко, ни современных ему авторов, из которых иные (несмотря на безусловную одаренность) остаются в памяти тех, кто ее подкармливает высококачественным продуктом, интонацией Филиппенко.
«…И Козел на саксе…» Какая в этой фразе загадка, что она засела в мозгу, считай, каждого молодого человека, у которого дочь или сын? Вообще взрослого, который еще недавно читал толковые книги и ходил в театр на режиссеров и актеров, а не на медийные лошадиные крупы. Без обид. (Была в начале телевизионной эры такая присказка: стоит на экране ящика три раза показать лошадиный зад, как он станет популярным у зрителя. По нынешним временам он мог бы участвовать даже в уличной рекламе.)