Филиппенко не просто отличим и узнаваем. Он один феноменально представляет множество образов, не меняя внёешности. Не помогая зрителю. Александр Георгиевич дозированно восторжен, он буквально опьянен хорошей прозой и в состоянии этого опьянения невероятно хорош. Общаясь, а то, что происходит между залом и мастером, иначе и не назовешь, ты вступаешь с ним в заговор во имя образа, который в нем таится.
Какой он? А знает ли Филиппенко сам?
Вот книга нашего коллеги майора Вячеслава Измайлова о Чеченской войне, из плена которой этот тихо непримиримый человек вытащил и спас словами, а не оружием десятки солдатских жизней наших детей.
Филиппенко читает этот искренний и, на мой взгляд, лучший текст об одном из худших времен в современной нашей истории, и ты задерживаешь свое дыхание, чтобы услышать их – Сашино и Славино дыхание, в котором слышишь лишенную неточности речь людей, которым безоговорочно доверяешь. Это такое нынче счастье – не надо прятать глаза. Фальши и пафоса не будет. Смотри, наблюдай, как всякий раз при тебе рождается чудо.
Он играл в разных театрах – на Таганке, в Вахтанговском,
«Современнике», Театре Сатиры… Снялся в сотне
фильмов, и это его не разрушило. Напротив.
С каждым годом, выходя на сцену
в одиночестве, он все больше
становился Александром
Филиппенко.
И стал им.
Он режиссер, он актер, он драматург, и главный зритель тоже он – Александр Анатольевич Ширвиндт. Конечно, есть и другие зрители. Восторженные. Потому что пьеса под названием «Шура» идет уже лет шестьдесят. С аншлагом. И не важно, сколько народа в креслах – тысячный зал или единственный собеседник с рюмкой. И конкурентов на исполнение главной роли у него нет.
Помните выражение академика Ивана Павлова о том, что молоко – изумительная пища, приготовленная самой природой? У нобелевского лауреата есть и другие мысли, но они не так близко связаны с феноменом Александра Анатольевича Ширвиндта, который, на мой взгляд, изумительный актер, приготовленный самой природой. И только ею. Как мы знаем, есть и другая пища того же Повара, и есть другие актеры, созданные без их собственного участия. Однако белое молоко и блистающий Шура – это то, что соответствует обозначенному на этикетке. Молоко может, разумеется, прикинуться кефиром, сыром, творогом, мацони, даже поучаствовать в очистке водки, но основная роль молока – молоко. А Александр Анатольевич может предстать художественным руководителем независимо ни от чего посещаемого театра, а на сцене, на экране и в своей книге умно и большей частью достоверно изобразить какую-то другую жизнь, но основная роль Ширвиндта – Ширвиндт.
Он остроумен, парадоксален, талантлив, вальяжен и в известном смысле безразличен к тому, что не создано им самим на наших глазах. Слушать его – наслаждение, а смотреть на него – удовольствие.
Своим невероятным обаянием он переигрывает любых режиссеров и авторов, оставляя за собой право оставаться самим собой, в каких бы одеждах ни представал пред нами на сцене или на экране. Экрану и сцене это нравится не всегда.
Он дружит для собственного удовольствия, а выигрывают и друзья, потому что доброе участие в чужих судьбах ему – не обуза, а радость.
Для собственного удовольствия он ловит рыбу на Валдае (не столько он ее вылавливает, сколько, собственно, сидит с удочкой, покуривая трубочку на берегу), а выигрывают не только семья и близкие, но и сама рыба. Общаясь с Шурой, какой-нибудь окунек или красноперка, разумеется, попадается на крючок (как и мы, впрочем). Но с этого привлекательного крючка совершенно не хочется сходить. Ну, мне, по крайней мере.
И играет он для собственного удовольствия. Раздал Создатель
нам карты. Кому какие. И каждый выбирает игру. Кто бридж,
кто преферанс, кто секу… А Шура играет в на первый
взгляд простую, а на деле сложнейшую игру (спросите
у профессионалов) – в дурака.
Он не избавляется от карт, побивая старшей младшую,
создавая иллюзию мгновенного (и временного)
превосходства, а набирает себе полколоды карт
и выстраивает кружевные комбинации,
не унижающие соперника, но демонстрирующие
красоту и остроумие его игры.
Он не проигрывает, потому что не стремится выиграть.
…Хотя кто знает, что у этого природного Артиста
и симпатичного
человека
внутри?
В застолье Михаил Давидович Чавчавадзе, поднимая и держа рюмку, как виртуозы держат смычок, говорил: «Я хочу выпить за здоровье ангелов, которые охраняют ваш дом». Он сам был ангел, хотя похож на человека.