А потому, дорогой мой, «без всяких слов», что Природа зарезервировала за человеком во спасение организма-человечества еще одну, третью, сигнальную систему. Подсознательную. Ею можно научиться пользоваться, но научиться произвольно использовать ее нельзя. Она несет реальную, не управляемую умом и опытом информацию. И всё.
Называйте ее как хотите: интуицией, симпатией, провидением, предчувствием – не имеет значения. Она богата возможностями, но законсервирована до той поры, пока не настанет час, когда без нее не обойтись: не спасти род, вид и особь.
Но не грустите! Многое уже сделано нами для того, чтобы снять солидол с третьей сигнальной и подготовить ее к использованию.
Ничего не узнав у учителя о тайном органе, Александр Гаврилович отправился в Москву, где, возглавив прозектуру, продолжал вскрывать разнообразных в прошлом людей, не находя опровержений Гаврилиным словам.
«Неужто отец был прав, – думал он всякий раз, отложив скальпель, – неужто не анатомия с физиологией виноваты в российских сквозняках, пронизывающих историю и современность, неужто идеология не имеет собственного органа – какой ни попадя захудалой железы, способной продуцировать вранье на манер адреналина, желчи или другого секрета?»
Унаследованный от учителя профессиональный интерес к покойному вождю привел его однажды в главную очередь страны. Будучи человеком любопытным и понимая, что все стоящие рядом с ним, гуляющие вокруг (равно как и читающие эти строки сей момент), увы, через какие-нибудь семьдесят-восемьдесят лет лягут на стол для вскрытия (смертность стопроцентна! пока), Александр Гаврилович вглядывался в лица соседей по очереди, стараясь понять: отчего их – пока еще живых – так тянет к незнакомому трупу? Будь он им родственником, или сделай для них доброе дело, или чти они его память в семьях – еще хоть как-то можно было бы понять паломничество… Но ведь ничего этого не было.
…Однако немного погодя сообразил Александр Гаврилович, что идут люди посмотреть на идеального вождя. Он достиг того, к чему многие стремились. Совершенный Мертвец.
Те, что управляли людьми, сидя в Кремле, стоя на трибуне или разъезжая на черных лимузинах, тоже были мертвыми, но до идеала им было далеко. Их физиологические смерти почти никогда не подтверждали высокого прижизненного звания нежиля, и, отойдя одним прекрасным днем в иной мир, они бывали скоро дезавуированы. Открывалось, что они состояли в обычных мертвяках, каковыми становится почти каждый, вознесясь во власть в нашей бедной стране.
«Hic locus est ibi mors gaudet securere vite[5]», – думал Александр Гаврилович по-латыни (потом он напишет эти древние слова на стене своего отделения в больнице), подразумевая медицинский смысл фразы, но теперь он, скорее, имел в виду метафору и слово трактовал как «поучают» и «руководят».
«Должно, должно быть все-таки отличие», – продолжал размышлять он на родном языке и, увлекшись, не заметил, как очередь, утончившись, втянула его в Мавзолей.
А теперь и вовсе отвлечемся от предмета и бросим слово со всеми его функциями на ветер – пусть покружится, пока мы с вами будем заниматься рассмотрением компенсаторных возможностей организма.
Заметил ли ты, братец читатель, что некоторых органов у нас по паре? Не горячись, это вовсе не дублирующие системы. Два глаза, чтобы стереоскопично видеть, два уха, чтобы слышать, с какой стороны подбирается друг, две ноздри, чтобы чуять, откуда дует ветер, руки, чтобы обнимать, ноги, чтоб бежать навстречу… И внутри кое-какие органы парные: почки там, легкие,
Словом, всё в деле. Но если один из пары пострадает, другой возьмется работать за двоих. И всякий раз с большей сноровкой, чем та, на которую они были способны в нормальной жизни.
Я знал циркового артиста, родившегося без рук, который блестяще стрелял ногами и был непобедим в уличных драках, и легендарного летчика Анохина, продолжавшего летать, потеряв в катастрофе один глаз.
(Рецензент моей рукописи подсказывает мне, что он знавал многих певцов без голоса и слуха и видных руководителей без головы, с одними только руками, но эти факты далеки от анатомии и физиологии. Вторгаться же в область социальной психологии – не наша задача.)
Компенсирующие возможности органов чувств еще более поразительные.
Снаряженный зрением, слухом, вкусом, обонянием и осязанием человек совершенен как потребитель информации. Все рецепторы нужны для существования, но если вдруг, боронь Боже, кто-то потерял зрение, тут же обостряется слух, и обоняние, и тактильная чувствительность до пределов невообразимых, глухота вынуждает работать глаза с поразительной остротой… Словом, организм, оказавшись без одного реального канала информации, начинает выручать себя перегруппировкой сил, обнаруживая большую ловкость.