Но, может быть, любезный читатель, этот путь к совершенству – наш (только наш!) особенный путь. И хотя он греет нашу бедную душу и плохо одетое тело, есть и другие способы сохранить человека и человеческое, не оглядываясь назад и не устремляя свой взор в будущее. Может быть, взять за пример Сахарова, человека настоящего, воспринимавшего мир во всей сложности, сомневавшегося, заблуждавшегося порой, но не лгавшего никогда.
Может, и это способ спастись: не воровать, не врать,
а использовать развитую
за время социализма и уже после него
третью сигнальную систему для того, чтобы защититься
от тех, кто обещает свободу
и счастье.
И не жди, любезный братец, от них ничего в помощь,
распознавая ложь не только в посулах, но и в намерениях.
А оценивая их, прикинь, сколь мало вреда
они приносят природе, организму и твоему саду.
Который возделывай сам.
Р. S.
Этот научный труд тоже написан словами.
Так что поймите автора,
как он сам и просил.
Не желая оставаться в стороне от работы над единым учебником истории, «Академия дураков» доверила своему полному академику Юрию Росту разработать (пока фрагментарно) правдивую картину некоторых важнейших событий прошлого в доступной для автора и других академиков форме.
В темной комнате царь Николай печатает фотокарточки жены и детей при свете красного фонаря. Входит Александра Федоровна:
– Коля, вы бы занялись государством как-нибудь на неделе, не то, пока вы проявляете и снимаете, вас и самого снимут с должности. Или вы, может, привыкаете к красному цвету?
– А что я такого делаю?
– Ничего, Коля, вы не делаете. Немцев прогнали бы, что ли, или социал-демократов, и народ ждет от вас улучшения, я волнуюсь.
– Сейчас! Прям всё брошу…
Назревала революция.
В семнадцатом году никого в России на месте не было. Одни сдавались в плен немцам, другие заседали в Учредительном собрании, третьи тусовались на маевках, четвертые, из крестьян, тынялись по дорогам в поисках, к кому бы пойти поделиться обидами на тех, кто продолжал пахать, сеять и продавать. Этих особенно много скопилось у Смольного, чтобы потолковать с Владимиром Ильичом, как с простым. Но там пока были только благородные девицы. К тому же дворник все время гонял их, чтоб не сорили лузгой. Назревало социальное напряжение. Тем временем сам Владимир Ильич мотался по Европе в поисках денег на революцию.
– Ну и что вы обещаете после переворота? – спрашивали иностранные капиталисты.
– Голод и разруху.
– Дело хорошее, но под этим лозунгом народ за вами не пойдет.
– У нас для них есть «кукла»: свобода, равенство и братство!..
– Хорошо. Бери деньги, садись в вагон и дуй.
К этому времени Володя Ульянов окончательно стал Лениным. И все другие большевики поменяли себе фамилии на псевдонимы и воровские клички. Во-первых, чтобы остальным казалось, что их вдвое больше, а во‐вторых, чтоб родителям перед соседями не было неловко за их поведение.
Темная октябрьская ночь в Петрограде. Подвойский поднимает красный фонарь на башенке в Петропавловской крепости – к началу путча, но на улице темно и туман. Он шлет гонца к Николаевскому мосту, где стоит крейсер, чтобы там дернули за веревочку. Но гонец не местный, он садится в трамвай, который идет в парк.
Между тем торжественное открытие революции под угрозой срыва. Подвойский заряжает пушку на крепостной стене и стреляет болванкой по Зимнему дворцу. На крейсере услышали выстрел и со страху стали отстреливаться холостыми.
Временное правительство тоже испугалось и захотело кому-нибудь сдаться. В тот момент кроме съемочной группы кинофильма «Октябрь» Сергея Эйзенштейна во дворце никого не было – ей и сдались. Режиссер посмотрел по сценарию, что дальше снимать. Там написано: «Министры по мосту переходят в тюрьму Петропавловской крепости».
Так и сняли Временное правительство.
Ленин съемку проспал. Хорошо, жена разбудила: «Что ты копаешься? Поторопись, а то на главную роль Троцкого возьмут».