Я снял пальто и аккуратно повесил на место. Ощущение другой жизни пронеслось совсем рядом. Я даже почувствовал движение воздуха.
Если б я был чист, трудолюбив и нежен, если б я любил писать слова и верил в чудесную их красоту, как Акакий Акакиевич, если б я копил и мечтал построить себе знак другой, может быть, очень высокой и содержательной жизни, то в храме – шинели от Армани был бы ее смысл. И тогда я бы напялил пальто на себя, осторожно – чтобы мои любимые друзья-разбойники не сняли его, – и вышел в свет новым человеком. Но зачем? Если ресурс старого не полностью еще реализован?
Простите, дорогой Башмачкин. Или лучше поймите: не по нам одежка эта, и тягота добровольно носить вериги от кутюр не по нам.
Чувство немотивированной вины зачем-то посетило меня в этот момент.
«Вы знаете, с каким уважением и доверием я отношусь к вам!»
Все подарки: Библию, грузинские иконы, кресты – я принимал с благодарностью и храню до сих пор.
(Примечание внутреннего цензора: на самом деле
Я расстегнул ворот рубашки и показал ему его подарок – маленький серебряный грузинской работы крестик, на котором перегородчатой эмалью была изображена виноградная кисть (символ Христа).
Он слушал внимательно, глядя на меня поверх очков.
«Вы видите, как я одеваюсь. Джинсы, свитер, кроссовки… Носить это пальто я не буду. Некуда. Да и неловко. А передаривать такой ваш подарок нехорошо».
(Тут душа покривилась, сделав мне рожу, но, почувствовав редкую в своих местах искренность, затихла в углу.)
Он кивнул. Я приобнял его и вышел.
Толпа встречающих у дверей опочивальни Патриарха была небольшой, но заинтересованной. Я же был растерян и весел. Что-то насторожило моих друзей. Но пугать их тем, что только что могла оборваться моя прежняя горячо любимая жизнь, я не стал. Молчал и улыбался.
– Ну? – спросил Харабадзе с пристрастием. – Ну?
– Пальто хотел подарить.
– Где оно?
– Не взял.
– Ты с ума сошел! – сказал он апарт. – Патриарх хочет подарить пальто, а он отказывается!
– Я не ношу пальто.
– Носил бы… В конце концов мог бы кому-нибудь подарить…
Я посмотрел на Харабадзе: мой приблизительно размер.
Тут подошел Гоги Кавтарадзе.
– Ты представляешь, ему Патриарх дарит пальто, а он отказывается!
– Свое пальто?
– Какое свое! От Армани, с бирками. Двубортное. Лацканы из каракульчи.
– Почему не взял?
– Во-первых, надо образ менять: костюм, рубашка, галстук или бабочка, туфли…
– …носки.
– Носки у меня есть. И жизнь менять, и друзей…
– А во‐вторых?
– Ну взял бы я пальто, и, допустим, оно бы у меня было. И всё! А так возникла легенда. Патриарх подарил ему пальто…
– Армани.
– Армани. А он не взял.
Тут в зал вошел Илия II, и вся компания, пришедшая на ночную службу во главе с премьер-министром, застыла в почетном карауле. Он прошел мимо и сказал тихо:
– Не захотел пальто.
Потом мы сидели, разговаривали с ним, пока не наступило время идти в храм. Подошла Шаурена, помощница и близкий ему человек. Я спросил, не обидел ли я Илию II отказом от пальто.
– По-моему, ему это даже понравилось, – сказала она. – Он знает этот анекдот, «пальто не надо».
Конечно, не обиделся. Не за что. Подарок состоялся.
Он ведь не в вещи, а в намерении. Намерение – очень
важная часть нашей жизни. О том, что благими намерениями
выложена дорога в ад, мы слышали много раз.
Привыкаешь к хорошо сформулированной
кем-то когда-то глупости до такой степени,
что не вдумываешься в смысл. А как совершить
доброе дело, если у тебя нет желания
или потребности его сделать?
Действительно, как?..
А вот и упрек: твои герои немолоды, ты пишешь о тех, кто уже был, и о своем времени… Напиши о нашем! О тех, кому предстоит долгая жизнь, о «новых зрелых», о сегодняшних знаковых персонажах.
А я что делаю? Я и пишу. Это время все еще мое. Да и кто его вообще приватизировал? Оно, брат, никому не принадлежит. Даже самые известные исторические персонажи (среди которых изрядно все-таки негодяев) умещались на его микроскопическом отрезке. А после-то – всё! Одни воспоминания. Насильственно значимое вранье большей частью. В целях патриотизма. Или, наоборот, унижения вражьей силы того-сего времени. Опять-таки в целях, как ни крути…
Так что персонажи, с которыми я вас знакомлю, вполне ваши современники. Мы все – жители одной большой коммуналки отведенного нам отрезка жизни. Кто подольше живет, кто недавно заселился. Все равно: экономьте свет и воду и убирайте за собой, чтоб новым жильцам за вас не было стыдно, когда подрастут, и употребляйте неугрожающие продукты.