Я иду по коридору к концу тоннеля и вижу дверь, вернее, проем, еще точнее – отрезок, на котором написано воздухом: «Академик Валентин Лаврентьевич Янин». Вот кто погулял, думаю, по временам! Теперь этому красивому человеку, откопавшему древние берестяные грамоты и вместе с великим лингвистом, тоже настоящим академиком Андреем Анатольевичем Зализняком прочитавшему их нам, девяносто лет. И что? Он современник тебе, мне, Великому Новгороду, он слышит русские оперные голоса начала прошлого века (поскольку крупнейший коллекционер граммофонных пластинок), и он, Валентин Лаврентьевич Янин, к счастью, продолжается сегодня.
«Я послал тебе бересту» – так называлась его книга, которая стала бестселлером и которой мы зачитывались. Полюбив янинскую Новгородскую республику, точнее, писавших на бересте новгородцев, я отправил в славный город своего тогда малолетнего сына – копать. Ничего особенного он не отрыл. Какую-то деталь от прялки. А меня посещение новгородской экспедиции привело к настоящему открытию, научным руководителем которого считаю Валентина Лаврентьевича Янина.
Ньютон, говорят, лежал под яблоней, когда его осенило. А спал бы он в лопухах, мы до сих пор бы не знали, отчего яблоки падают вниз, а не вверх. В нашем случае роль провоцирующего открытие ранета или брэмли (английский сорт) сыграл потомок декабриста, впоследствии высланный из страны за шпионаж, корреспондент UPI Николас Данилофф, и в особенности его симпатичная жена Рут, которая интересовалась русской историей и мечтала побывать у Янина на раскопках.
Данилофф и вправду имел прапрадеда Александра Фролова, члена Общества соединенных славян, отбывавшего срок по декабристскому делу в Шушенском. Дед его, генерал Юрий Данилов, командовал штабом Северного фронта в Первую мировую, служил в Ставке и оказался свидетелем отречения Николая II. Тут всё правда. А вот сам Данилофф, арестованный КГБ, хоть и просидел в Лефортове две недели, был не шпионом, а хорошим материалом для обмена на советского и вправду шпиона Захарова, задержанного в США. В Новгород же Даниловых выпустили летом, за несколько месяцев до ареста, когда Николас еще был легальным корреспондентом враждебного нам американского агентства. Полагаю, не без присмотра спецслужб.
Эта информация понадобилась, чтобы подчеркнуть ответственность приема в честь американской любительницы древнего Новгорода Рут и ее мужа, устроенного гостеприимным академиком в казенной квартире, где он жил во время экспедиции. А куда деваться?
Возвращаясь к вопросу об открытии закона всемирного тяготения, замечу, что присутствие в сюжете яблони, как говорил вождь мирового пролетариата, всесильно, потому что оно верно. Однако грош цена была бы этому мудрому высказыванию, не лежи под деревом сэр Исаак Ньютон.
Надеюсь, читатель понимает, что сочинитель, сколь бы н амбициозны ни были его потуги, не возомнил сравнивать себя с великим британцем, а привел его в качестве образа. Иной раз натура сама подталкивает подвернувшейся к месту ситуацией (будь то яблоко или американский потомок русского декабриста с женой) к осознанию вещей, очевидных в своей пользе для человеческого сообщества, сразу после того, как открыты они были не тобой. А лучше, если уже и оттиснуты в печатной машине.
Вот я вам и пишу.
Что мы безусловно имеем? Пару иностранцев, рекомендованных исключительно к научным беседам, перед которыми негоже терять лицо. Есть принимающая сторона из двух академиков, Янина и Зализняка, милейшей сотрудницы Лены Рыбиной, работавшей с Валентином Лаврентьевичем столь тесно, что стала (и остается по сей день) женой открывателя новгородских грамот, пары бородатых историков и меня, знавшего Янина и Рыбину не первый год и приехавшего проведать своего тринадцатилетнего копателя.
А вот чего не было в те славные годы доверительного общения, так это закуски. Березовый сок в трехлитровых банках, ядовитого цвета брикеты малинового киселя и грузинская приправа к мясу хмели-сунели, намекающая на то, что вообще-то мясо в природе бывает. Ну, конечно, никакой катастрофы. Отварная картошечка с укропчиком и соседской сметаной, кривоватые огурцы, перья от зеленого лука, квашеная капуста, судачок все-таки. (Прибедняться-то не надо.) На рынке, куда мы отправились за провизией, кроме нескольких бабушек, торговавших со своих огородов, народа не было, потому что в Великом Новгороде для бесцельных прогулок есть места более привлекательные.
Нам, однако, повезло купить жившую некоторое время назад курицу, фигурой напоминавшую современную подиумную модель. Из этой птички сам академик Янин обещал приготовить нечто из репертуара haute cuisine (
– Попробуй!