Пусть желающие дадут свою трактовку этому удивительному факту, но Автор полагает, что лишь отсутствие ответственности за государственное имущество у его товарищей помешало им удержаться на плоту. (Допускаю, что подобное заявление не украшает Автора, но он идет на жертвы, отдавая дань цирковой и театральной традиции – закулисным интригам.)
Первым, кого увидел Автор с потерявшего управление плавсредства, был Добытчик. Он плавал в бурлящей воде и выразительно молчал… Надеясь, что холод и уплывающий мимо плот лишили его привычного остроумия навсегда, Автор протянул Добытчику руку помощи. Оказавшись вне опасности, друг крохалей, увы, обрел дар речи и закричал Бывалому, в шоке удаляющемуся к безнадежному берегу, чтобы тот не вздумал потерять удочки.
Срываясь с порога, вода закручивалась в глубоком омуте, ограниченном высокими и гладкими отвесными скалами, навевающими образ павильона для мотогонок по вертикальной стене. Бывалый понял, что на вертикальную стену без мотоцикла ему не забраться, и повернул к уплывающему от него плоту. Будучи уверенным, что Добытчик заодно со своими удочками обязательно спасет и Бывалого, Автор занялся отловом Философа.
Медики подтвердят, что в ледяной воде долго не проплаваешь, даже если на тебе резиновые сапоги и черный клеенчатый плащ поверх ватника. (Теперь вы понимаете, почему я напоминал про этот плащ?)
Философ вынырнул возле борта и посмотрел на наши лица. Видимо, выражение их чем-то не устраивало Философа, потому что он намерился нырнуть опять. Но тут Автор поймал Философа за плечо. В это время плот, набравший воды, а с ней и веса в добрую тонну, понесло на скалу. Не желая выполнять роль кранца между плотом и каменной стеной, Философ вывернулся и исчез. Он всегда искал глубину в различных явлениях и в тот день был как никогда близок к ее постижению. Однако товарищи, которые вечно отвлекают серьезных людей от серьезных дел, и тут не дали ему окончательно углубиться. Вскоре он уже сидел на плоту.
Я посмотрел на часы. Они были разбиты и остановились в 14:00 – самое время сворачивать дневное представление. Впрочем, у нас в программе остался под занавес лирический номер.
Как и должно быть в святочной истории, все закончилось благополучно – неуправляемый плот вынесло из омута на мелководье. Мы с Добытчиком выпрыгнули в воду и подтолкнули его к берегу. Все живы, а из потерь – весла и залитые водой редакционные аппараты.
…И вот лежу я у костра на камнях, в ста двадцати километрах от ближайшего жилья, смотрю в звездное небо и думаю (хотя в походе это было обязанностью Бывалого и Философа). Думаю о том, что никто в мире не знает, где мы теперь, и случись у нас не святочная история, а будничная, кто и когда узнал бы о ней? И кто бы пришел на помощь?
Разумеется, можно провести отпуск под защитой государства. Но и мы, туристы, высадившись на маленькой станции, не рвем связь с обществом, мы по-прежнему остаемся полноправными (а некоторые из нас и вполне достойными) его членами.
Знаете, сколько учтенных самодеятельных путепроходцев, взяв маршрутные листы, ежегодно ходят по стране? Двадцать три миллиона. Это без «диких», которых тоже немало. А теперь отгадайте, сколько профессиональных спасателей обеспечивают безопасность нашего отдыха? Ну?.. Смелее… Нет, не угадали. Ни одного!
Каждый год в горах, в лесах, на реках погибает около ста человек. Статистика сурова: сотню молодых, веселых, хороших людей, которые сегодня планируют свой отпуск провести в путешествии, ждет ежегодная «средняя цифра», продиктованная убогой системой спасательных работ.
Да, далеко увели меня мысли от этой майской ночи и от нашей команды «утопленников». Хотя почему – далеко? Случись несчастье, мы были бы рады оплатить расходы на спасение товарища. Но нам не надо, и поэтому…
(Любили в цирке подпустить эдак по-иностранному.) Утром,
выйдя из палатки умываться к реке, мы нашли три весла.
Четвертое сделали Философ с Бывалым. А в 14:00, через сутки
после крушения, мы уже плыли к Тихому океану, обсуждая
программу следующего циркового представления.
P. S. В цирковом представлении, кроме Автора,
роли исполняли: Добытчик – Андрей Иллеш
(по-моему, вполне цирковое звучание),
Бывалый – Владимир Сунгоркин (тоже неплохо),
Философ – Александр Теплюк. Все имена и фамилии
по известным причинам условны (так же, как условны
названия реки Кема и океана – Тихий), но они есть,
как есть и безусловное желание путешествовать
по своей земле и после этого жить.
– Вы когда-нибудь умирали, Собакин?
– Попытка была, хотя я не прикладывал усилий.
– И что видели?
– Каким я был в будущем. Никаких ответов не получил. Успел углядеть себя в восемнадцать – двадцать восемь. Мечтал, маялся, испытывал на себе счастье, часто жил, иногда пережидал жизнь. Расходовал ее легко.