«Но ведь весело! После ужина – „Скачки“, как будто бы я сама верхом! – завороженно объясняла Варя, и казалось, она в тот самый момент представляла себя на лошади, в костюме жокея, и хотя это и не подходило девушке, но это мысленное перевоплощение восхищало ее. – А может быть, – протянула она, – нам устроить маскарад? Пригласим Верховских, ты – своего Жаворонкова… Костя тоже позовет своих…»
«Жаворонков – гимназист, вряд ли тебе с ним будет интересно. И потом, Верховских? Ты шутишь? – удивился Володенька. – Это же серьезные люди, как ты думаешь, пойдет ли на маскарад батюшка? Да и дочь у него строгая и благородная».
«А вдруг согласятся? – не унималась Варя. – Мы бы тогда справили себе превеселые костюмы! Я бы нарядилась жокеем, это чудо было бы что такое! А тебя бы, может быть, коньком сделали? Как думаешь?» – Варя обняла брата и крепко прижала к его плечу свою голову.
Он пытался отстранить ее, но она лишь сильнее льнула к нему.
«Варя, прошу тебя, – наконец, откинув голову назад так, словно хочет посмотреть на что-то у себя на груди, сказал Володенька. – Ты же знаешь, я не люблю так!»
«Ну, Володенька, ты такой хороший, право же! – шептала Варя. – Давай устроим маскарад!»
«Мне надо учиться, – сдавленным голосом пробормотал Володенька и, наконец, отодвинул от себя сестру. – Варя, иди тоже, почитай что-нибудь. А то тебе все лишь салонные игры да чаи попивать!»
«А у нас на ужин будут картофельные крокеты с грибами и шарлотка с гренками!» – выпалила Варя и стала кружиться вокруг стола. Внезапно она остановилась: «Я вот думаю, не просить ли судака подать?»
«Пост же, Варя, да и я больше никого есть не буду», – строго сказал Володенька.
«Как это – никого? – удивилась Варя, и тут же рассмеялась. – А котлетки – это ж разве кто-то? А лопаточка? А зразы? А паштетики? Это же не кто, Володенька, а что! Вот и у Молоховец постный стол весь с рыбой, сам загляни!» Она помчалась на кухню и тотчас вернулась, держа в руках уже изрядно потрепанную книжку «Подарок молодым хозяйкам» Елены Молоховец. «И вот, кстати, ты сказал, что мне надобно читать, так я читаю! Читаю все это…» – и она принялась листать и громко шептать названия: «Зразы из щуки… Щука под красным соусом с трюфелями… Карп вареный с белым столовым вином…»
«И что же, по-твоему, карп – это что, а не кто? А знаешь ли ты, Варя, что животные тоже страдают, что они тоже боятся смерти, что им тоже больно, когда им рвут губы крючками или нож втыкают в шею? Знаешь ли ты, как плачет корова, лишившись своего ненаглядного теленка? Как ты можешь мне тут говорить про постную рыбу, когда и рыба эта была живой и жаждала жизни?!»
Варя смутилась и закрыла книгу. Медленно положила ее на обеденный стол. И для верности даже подтолкнула от себя к середине стола, как будто бы в книге был источник такого соблазна, с которым могло бы справиться лишь расстояние.
«Что ты, Володенька… Так серьезно!» – Варя во все глаза смотрела на брата.
«Я больше никого есть не намерен, – твердо заявил он. – И мне было бы приятно, если бы ко мне присоединилась моя семья».
«Я – с радостью! – засмеялась Варя. – Но что мы тогда будем есть? Щи щавелевые? А картошечку, картошечку ведь можно? А грибочки?»
«Ну, конечно! – Володенька вздохнул с облегчением. – Конечно, можно. Сегодня идеальный ужин. Крокеты, как там ты сказала? С грибами… шарлотка – все это действительно не кто, а что! Не надо только рыбу, прошу тебя, рыба хочет жить, у нее детки…»
Варенька подскочила к брату и снова его крепко обняла.
«Рыбятки! – подхватила она и защебетала: – Рыбятушки ждут свою матушку, рыбу-судакушку! Володенька-а! Давай маскарад?» – и громко чмокнула его в щеку.
Впрочем, Володеньке было не до Пасхи и тем более не до маскарадов. Ему теперь все время хотелось бежать в Общество эсперантистов, однажды он даже пропустил занятия в университете и провел пустой и бессмысленный день в буфете Общества, ожидая, когда появятся первые посетители.
Буфетный мужик то и дело ставил самовар и резал лимоны, чтобы хотя бы как-то занять господина Оттесена скудным угощением, а тот сидел в кресле, вытянув ноги, и все пытался сосредоточиться, читая вот уже в который раз одну и ту же страницу очередной вегетарианской книжки.
«Ввиду того что нижняя челюсть у человека может, как и у травоядных, двигаться как в горизонтальном, так и в вертикальном направлении, неизбежно заключить, что и желудок его устроен тоже не так, как у животных хищных»1.
«Неизбежно заключить».
«Что и желудок его устроен не так… Тоже не так, как у животных хищных».
