Свободный человек полностью

«Вы два сапога – пара! – восклицала Варенька, когда речь заходила об Ольге Петровне. – Оба серьезные, знаете, что вам надо… А как начинаете молчать, так прямо и хочется вас обоих трясти, пока не очнетесь!»

Володенька улыбался. Он снова чувствовал себя сильным, чувствовал, что все идет правильно, чувствовал, что живет удачной, слаженной и совершенно своей жизнью. О Фаине он почти уже не вспоминал, тем более что она куда-то пропала, и Жаворонков потом сказал, что она вышла замуж и упорхнула с мужем на какой-то курорт. Но книжка с дарственной надписью так и осталась у Володеньки. Чтобы не смущать Ольгу Петровну, он убрал «Вегетарианский стол» подальше, хотя однажды чуть было не поддался соблазну и не подарил эту книжку невесте. А потом и книжка, и все то время забылись. И наступили другие времена, которые нельзя уже ни забыть, ни понять.

КОФЕЙНЫЙ КРЕМ В ЧАШКАХ

Изжарить самого лучшего сорта кофе. Поставить на плиту цельного молока или сливок, чтобы закипело. Как только кофе изжарится не темнее орехового цвета, горячим всыпать в кипящее молоко, покрыть, оставить и дать постоять полчаса или даже час. Процедить, вбить сколько нужно желтков, считая приблизительно по два желтка на стакан молока. Положить сахару по вкусу, смешать и еще процедить. Разлить по чашкам, чашки поставить до половины в кипяток в противне, поставить в духовой шкап. Как только крем затвердеет, как хорошая простокваша, не крепче, тотчас снять чашки с противня, вытереть и вынести на холод до подачи на стол.

Этот способ бесспорно самый лучший, крем выходит необыкновенно ароматным, но можно просто влить в кипящее молоко несколько ложек самого крепкого кофе.

Так же делается крем из ванили, настояв горячим молоком и процедив. Или шоколадный – влить распущенного шоколада в горячее молоко.

Миновав проходной двор, Максимилиан оказался на квадратной площадке, со всех сторон окруженной стенами домов, в центре которой стояло несколько машин. Он стал бродить по ней, подбираясь вплотную к расположенным в углах водосточным трубам, некогда покрашенным палевым, а теперь кое-где поистершимся и потому поблескивающим рождественски-приветливыми алюминиевыми полосами, – изгибаясь, они забирали в арки дощатые двери подъездов, лишенные каких-либо надписей или указателей. Вскарабкавшись по бугристому ледяному скату, вершина которого совпадала с безнадежно развороченным морозом устьем очередной трубы, Максимилиан с трудом открыл тугую дверь и быстро вошел внутрь, едва успев уклониться от пружинистого удара по плечу. В подъезде было темно, поднявшись на один лестничный пролет, он с досадой обнаружил отсутствие лифта и, вздохнув, начал медленно восходить к последнему, пятому этажу, разглядывая угольные надписи на темно-зеленой штукатурке и измятые пачки сигарет, громоздящиеся на серых плитах подоконников. Наверху он подошел к единственной квартире и, встав на цыпочки, попытался разглядеть маленьких жестяной овальчик с выбитым на ним номером.

Удовлетворенный, Максимилиан облокотился о стену, зажег сигарету и выпустил дым вниз, по направлению к мутному стеклу окна. Просто не верится, что сразу попал в нужный подъезд.