— Ты не просто ее спас. Ты сделал из нее Продленную. Это невозможно. Только боги могут такое делать. Но в этом мире нет бога. — она отвернулась. — Все нужно считать заново. Это плохо. — она резко повернулась к нему и переместилась так, что стала от него в нескольких сантиметрах. — Она должна умереть. Все не так. Очень опасно.
Ее голос вился вокруг Максуда, слова стучали в голове. Раньше он чувствовал в себе позывы в тот же час броситься выполнять все то, о чем она говорила. Со временем он научился ей противостоять. Ее лицо было в десяти сантиметрах от его. Максуд улыбнулся и придвинулся к ней еще ближе.
— Она будет жить. Я сам прослежу за этим. — его улыбка стала еще шире.
Творящая оскалилась и в какой-то момент Максуду даже показалось, что она на него набросится.
— Другие Первые, почему они не говорили со мной?
Сандрин рухнула на пол и Максуд в последний момент успел ее подхватить над самым полом. Он присел на пол вместе с ней. Она хватала ртом воздух, на лбу выступил пот. Сандрин прижалась к нему, подсознательно ища защиты. Пару минут она приходила в себя. Дыхание выровнялось. Творящая отстранилась от Максуда и вытерла лоб и лицо руками.
— Помнишь, что я тебе говорила о Первых и их советах? — спросила Сандрин и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Забудь.
Максуд и не переставал улыбаться. Он встал сам и помог встать девушке. Ему пришлось взять ее под локти. Своими руками он обхватил ее тонкие руки. Почему это так приятно? Они поднялись и снова ее лицо оказалось близко к его лицу. Его глаза метались, и он не мог понять в чем дело. Сандрин отошла на шаг. Она схватилась за подвеску. Та начала издавать вибрации. Холод усилился и теперь вызывал сильный дискомфорт.
— Кто такие Продленные? — все еще неровным голосом спросила Творящая.
— Э… Ну… — Максуд лихорадочно перебирал в голове варианты ответов.
Ему надо было ответить так, чтобы избежать дальнейших расспросов. Сандрин продолжала вопросительно смотреть на него.
— Есть легенды, что боги, не желая расставаться со своими любимцами среди человеков, продлевали им жизнь. Поэтому таких человеков называли Продленными. Так, сказки.
— Сказки? — серьезно спросила Сандрин.
— Нет, не сказки. — опустил голову воин, врать у него получалось плохо.
Сандрин взяла подвеску одной рукой и оттянула от шеи. Руку обожгло морозом. Максуд не поднимал головы. Она громко вздохнула и сжала зубы. Боль уже становилась невыносимой. Боги могли создавать Продленных. Как же она стала Продленной? А еще эти вибрации. Все кости в ее руке словно завибрировали в унисон подвеске. Максуд поднял глаза. Он увидел выражение муки на лице Творящей. В ту же секунду раздался скрипучий голос:
— С-с-сюда приходила Первая.
Что-то в этом голосе слышалось странное. Его дрожание.
— Она приказ-з-зала тебе убить этого ч-ч-человека. Это те с-с-самые миролюбивые Первые, о которых ты вс-с-сегда говорил?
Максуд понял, что это было за дрожание в голосе. Он еле сдерживался, чтобы не рассмеяться, и после последней реплики залился хохотом. Страшным скрипучим хохотом. Как-будто в большой мороз кто-то забыл закрыть старую дверь и ее болтало ветром в разные стороны. После минуты смеха голос продолжил говорить:
— Теперь мне интерес-с-сно. Я объявляю тебя Дос-с-стойной. Признатьс-с-ся, я давно это хотел с-с-сделать, но решил не с-с-спешить. Макс-с-суд рядом с-с-с тобой вносит с-с-сумбур. — голос немного помолчал. — Мы будем с-с-сражатьс-с-ся вмес-с-сте?
И амулет снова расхохотался. В этот раз раскатистым смехом, от которого и окна могли повылетать.
— Злой меч-ч-ч убийца защ-щ-щищ-щ-щает ч-ч-человека, которого добрые Первые приказ-з-зали убить.
Амулет еще немного посмеялся. Затем он зашевелился, цепочка порвалась, и он соскользнул с пальцев Сандрин. Он вился вокруг ее шеи, цепочка и камни струились по ней и остановился он почти в том же положении, что и раньше. Амулет начал погружаться в нее. Как камень погружается в воду. Он входил в нее, пока на шее не остались видны только черные камни. Цепочки не было видно. Только камни впереди. И по бокам начали высовываться железные шипы. Не острые, но на вид очень агрессивные. Сандрин отчаянно пыталась сорвать камни ногтями. Затем успокоилась. Она пощупала их пальцами. Камни она ощущала, а вот боли или холода от них не было. Она попробовала повертеть головой в разные стороны. Камни не мешали ей, шипы тоже.
Максуд посмотрел на нее, по взгляду понял, что чувствует она себя хорошо. Потом посмотрел на ее шею.
— Может, ты не будешь выделываться? Кольцо или серьга подойдут получше. Меньше вопросов будет.
Ничего не произошло. Максуд закатил глаза и жестом предложил попробовать Сандрин.
— Ты можешь быть не таким заметным? Браслет не вызвал бы никаких подозрений.
Раздалось что-то напоминающее «ух-х-х», только унылое и недовольное. Камни и шипы тут же втянулись в кожу и вынырнули на руке красивым широким золотым браслетом с замысловатым узорчатым плетением. Сандрин покрутила рукой, браслет свободно висел на ней.
— Теперь ты — самый могущественный человек на свете. — Максуд развернулся, открыл дверь, и ушел.
