Не хотя приподнимаюсь на локтях и смотрю на нее. Такое ощущение, что она тоже не спала всю ночь. Волосы слишком небрежно взлохмачены, а макияж явно поплыл, будто забыла смыть его на ночь.
— С кем? — зеваю я и прикрываю рот ладонью, делая вид, что не знаю, о ком она.
— Не прикидывайся дурой, Мэри, — шипит недовольно она. — Кайрат. Когда он сдает донорский материал?
— Понятия не имею, — я падаю обратно на подушку и растираю лицо ладонями. — И не собираюсь спрашивать.
— Ты должна. Его надо контролировать. Напоминать. Убеждать. Влиять, черт побери!
— Я не могу! — срываюсь я, резко поднимаясь с кровати. — Это невозможно. Он не слушает никого и делает только то, что сам хочет!
— Значит, плохо стараешься! — огрызается мама, сжимая чашку так, что та едва не трескается в ее пальцах. — Мне нужен результат, а не отговорки.
Я выхожу, не слушая. Просто захлопываю за собой дверь и иду в душ. Горячая вода не смывает грязь внутри.
После пар, уже на выходе из здания института, слышу, как кто-то окликает меня:
— Мэри!
Оборачиваюсь — Рафаэль. Сидит в машине с каким-то парнем за рулем. Опускает стекло:
— Мы мимо проезжали. Обедала уже?
Я качаю головой, и Раф улыбается:
— Тогда поехали. Есть одно тихое место, тебе понравится.
В дороге он представляет нас:
— Мой друг — Тихомир, — наши глаза с парнем встречаются в зеркале. — Это моя невеста, Мэри.
У меня внутри все обрывается, но я не поправляю. Просто отворачиваюсь к окну.
— Ниче такая, право первой ночи еще работает? — снова стреляет в меня глазами, а я возмущенно вспыхиваю.
— Тормози, брат, — Раф предостерегающе оскаливается и воздух мгновенно наэлектризовывается.
— Понял, соррян, — Тихомир быстро сливается, а я снова отворачиваюсь к окну.
Странный он какой-то. То, что мажор видно невооруженным взглядом. Надменный, самоуверенный, вцепляется взглядом в официантку, когда мы приходим в кафе.
— Эй, Воробушек, принеси мне кофе. Только не ту бурду, как в прошлый раз? — усмехается он, даже не глядя на меню.
На бейджике официантки имя Илиана. Молодая, с собранными в хвост каштановыми волосами и абсолютно равнодушным выражением лица. Она молча делает пометки и поворачивается, чтобы уйти, но Тихомир продолжает:
— А ты специально так оделась? — он скользит нахальным взглядом по ее фигуре. — Хочешь найти покровителя или тебе просто жарко?
— Мне комфортно, — отвечает она спокойно, не меняясь в лице.
— Комфорт — понятие относительное. Может, я найду тебе что-то получше, — подмигивает дерзко.
Я чувствую, как мои пальцы сжимаются на стакане с водой. А Илиана на секунду поднимает взгляд. В ее глазах не раздражение и не страх, а вызов. Спокойный, холодный вызов. Что-то в ее лице меняется, когда она смотрит именно на него. Как будто они знакомы.
— Я работаю официанткой. Вы ошиблись заведением…
Она вскидывает подбородок и смотрит Тихомиру в глаза.
— Вам еще что-то? — спрашивает ровно, но глаза искрят. — Десерт?
— Выбери на свой вкус.
Она дергает уголком губ, почти незаметно:
— Я бы предложила холодный душ. Но, боюсь, в меню такого нет.
— А жаль. В следующий раз приходи без подноса — я угощу.
— В следующий раз я, пожалуй, приду с ведром, — шепчет Илиана, разворачиваясь. И исчезает между столами, оставляя после себя аромат кофе и отчетливое ощущение накала.
Рафаэль кашляет в кулак. Тихомир усмехается:
— Вот же зараза.
— Уделала, — Раф смеется, а мне неприятна эта ситуация.
— Ты в каждой девушке видишь игрушку? — не выдерживаю я.
Он оборачивается ко мне, все еще улыбаясь.
— Только в тех, в кого хочу поиграть. Воробушек, к примеру, сама смотрела на меня.
— Тебе показалось. И даже если бы смотрела, это не повод вести себя как…
— Как кто? — усмехается он и чуть подается вперед.
— Как придурок, — выдыхаю я и не задумываясь, плескаю в него водой из стакана. Прямо на лицо, волосы, рубашку.
Кафе замирает. Рафаэль выдыхает сквозь зубы. Илиана замирает с подносом в руках. И только Тихомир вытирает лицо салфеткой… и смеется. Искренне и открыто.
— Вот это характер! Береги такую, Раф! — хохочет он, стряхивая капли с волос и, кажется, не злится. — Воробушек, неси полотенце.
Илиана подходит ближе, расставляя на столе кофе и десерт для Тихомира.
— Счастливо оставаться.
Я встаю, хватаю сумку и, не прощаясь, направляюсь к выходу. Но около дверей меня догоняет официантка.
— Спасибо, — тихо говорит она. — Правда. Я столько времени мечтала так сделать сама. Но у тебя получилось тоже отлично.
Выхожу из кафе, сразу ловлю такси и еду на репетицию. Хоть какая-то отдушина для меня. Я заставляю себя двигаться до боли в мышцах, до рваного дыхания, до тошноты. Прыжки, вращения, падения. Я не чувствую тела. Только гул в голове. Только желание забыться.
Когда еле живая возвращаюсь домой, мать ждет внизу. Сверлит меня взглядом и буквально требует объяснений.
— Он ничего не сдал, — бросает она, как обвинение. — Все под угрозой. Все.
Я прохожу мимо. Молчу. Но мама не отстает.
— Это из-за тебя! Ты должна была...
— Хватит! — я разворачиваюсь, голос дрожит от раздражения. — Хватит уже все на меня валить!
Она пораженно замолкает. Смотрит так, будто я ударила ее. Но меня уже несет.
