Смеюсь громко, зло, вызывающе. Пусть слышит. Пусть знает, что ее слова — пустой звук. Пусть думает, что победила, что поставила меня на место.
А внутри? Внутри все переворачивается.
Я чувствую себя полнейшим ничтожеством.
Атмосфера больше не заходит. Шутки пацанов кажутся тупыми. Музыка орет, а у меня в голове глухо. Глаза автоматически выискивают знакомый силуэт, хотя я сам ее послал. Хотя сам раздавил. Хотя сам хотел, чтобы она ушла. Но не хотел… Блядь! Какой же я уёбок…
Сработано точно по плану. Разбить, унизить, выкинуть. А теперь накрывает осознанием. Я выкинул единственного человека, чей взгляд на меня что-то значил. Ради чего? Ради дешевого триумфа? Ради сраной иллюзии власти?
Вечеринка теряет вкус. Все это — показуха, за которой я прячусь от себя. От того, что мне противно смотреть в зеркало. Я сам себе противен.
Громко хлопает входная дверь.
— Это еще что такое? — противный визг разлетается по дому, перекрикивая даже музыку.
Голос Луизы режет по нервам. Я не двигаюсь, просто сижу на подлокотнике кресла, закуриваю и жду.
Она появляется в проходе — на каблуках, как на поле боя.
Парни замирают и оборачиваются, кто-то присвистывает, разглядывая мою мачеху. Выглядит она и правда достойно. Для своего возраста. Ухоженная, роскошная, только не траханная целое столетие. Отец явно не дорабатывал.
Пальто еще не сняла, а уже начинает визжать, мгновенно развеивая иллюзию.
— Что вы устроили? Это мой дом! Кайрат, кто эти люди?! Что тут вообще происходит?!
— О, здрасьте, мамочка, — Фей дерзко ржет и пускает в ее сторону струю дыма. — Вы к ужину или просто проверить, все ли живы?
— Слышь, у тебя огонь вид сзади, — Кот расплывается в ленивой усмешке и протягивает ей стакан. — Выпьешь с нами, милфа?
— А потом мы тебя отжарим, — вкрадчиво обещает Вик, появляясь с другой стороны.
Луиза в панике крутит головой, но ее окружили. Парни ржут. Кто-то еще отмачивает пошлые шутки, доводя до белого каления. Луиза бледнеет, потом заливается красным, как будто сейчас взорвется.
— Вон! Все вон! — переходит на ультразвук. — Иначе я вызываю полицию! Немедленно!
— Ууу, страшно! — Рус притворяется, будто дрожит. — Думаешь нас тебе не хватит? Обижаешь, милфа, справимся…
— Да вы… Малолетние ублюдки! Да я вас…
— Успокойся, — сухо говорю я и наконец встаю. Глядя мачехе в глаза, стряхиваю пепел на ковер и выдуваю дым. — Они уже уходят.
Словно по команде, парни начинают собираться. Кто-то смеется, кто-то бурчит, что вечеринка закончилась слишком рано, но никто не спорит и выходят. Я провожаю их до ворот и молча докуриваю.
Ночь прохладная, сигарета горит быстро, как будто пытается убежать от меня.
В груди — пусто.
Никто не ждет. Никто не благодарен. Никто не останется.
Внутренний голос сегодня в ударе.
Возвращаюсь в дом.
Луиза стоит посреди разгрома. На полу — пачки чипсов, бутылки из ее бара, какая-то еда. Ее лицо — смесь ярости, усталости и ненависти. А меня накрывает волной похуизма. Даже удовлетворения не возникает. Все обнулилось после того, как Снежок сбежала наверх.
— Ты с ума сошел? — кидается ко мне Луиза. — Зачем ты устроил этот кошмар? Ты думаешь, тебе все можно?! Ты…
Я поднимаю руку, чтобы ее перебить, и улыбаюсь нагло.
— Это последнее желание умирающего.
Она замирает и непонимающе хлопает нарощенными ресницами.
— Что?
— Мало ли я не проснусь, — фыркаю зло. — Хотел отметить напоследок.
— Ты… ты идиот! — кричит она, почти захлебываясь желчью.
А я просто показываю ей фак и смеюсь. Зло. Горько. Потому что хуже меня здесь все равно никого нет.
Я прохожу мимо, не касаясь ее.
Поднимаюсь по лестнице и закрываю за собой дверь. Все. Пусть она теперь думает, как с этим жить. Мне насрать.
Падаю на кровать и прикрываю глаза. Свет выключен, только фонари за окном бросают тусклые отблески на стены. В голове шумит, тело будто гудит после драки, но не от боли. Это что-то другое. Боль внутри. Грязная, неровная, как будто живет своей жизнью и медленно разъедает изнутри. Мне не по себе. Как-то тошно. На душе кошки устроили марафон по точке когтей.
Дверь неожиданно открывается и в комнату проскальзывает тень. Задерживаю дыхание, но все равно улавливаю запах. Как зверь, идущий по следу.
Это она пришла.
Сама. Снежок. Моя ледяная, упрямая, презирающая меня сестра. Пришла обменять отцовскую жизнь на ночь со мной?
Я замираю. Не потому, что не ждал. А потому что в глубине души ждал, но не думал, что она действительно придет.
Включаю ночник и сажусь на постели.
В воздухе будто щелкает ток. Взгляд — прямой, как лезвие ножа, губы сжаты, осанка прямая. Снежок злится. Боится. Презирает. И все это направлено на меня.
И внутри что-то сжимается.
Я смотрю на нее и почти смеюсь. Вот он, триумф. Вот оно, мое мерзкое торжество. Только почему внутри все крутится, как будто меня самого вывернули наизнанку?
Она говорит, что я ей отвратителен.
