Из окна в комнату влетали запахи, которыми игрался теплый ветер: чубушника, сирени, травы и хвои.
«Господи, как же хочется жить!» — глубоко вдохнула воздух Самоварова.
— Я не это хотела услышать.
— Я никого не убивал. Когда потерял семью, вскоре обанкротился. Обострились старые травмы, начал глушить их таблетками и алкоголем.
От тоски решил навестить старого друга, нашел его здесь, в соседней деревне. Сюда попал из-за пьянки. Была облава, в местном притоне оказались, в числе прочих, неправильные люди. Ваши нагрянули — началась перестрелка. Я был в дальней комнате с продажной женщиной. Она была сильно пьяна, пыталась вскочить, ударилась головой об угол кровати, я уложил ее, она умерла.
— Вы омерзительны.
— А вы — дура. Руки по локоть в крови, а все хотите казаться в белых одеждах.
— Вы омерзительны тем, что снова врете.
— Врете здесь только вы, — жамкал слова гадкий, обветренный рот. — Я уже признался. Только к делу не пришьете — это была случайная смерть.
В ней завозилась жалкая, напрасная ревность: «Он с кем-то был… неужели… неужели он ее целовал?»
Она обвела отяжелевшим взглядом комнату — опостылевшие коричневые стены с облупившейся краской, запах гари, насквозь проевший скудную обстановку, поблекшие фотографии давно несуществующих людей, сама она где-то с ними — нереальная, юная, восторженная.
Холодный чай на столе.
Ненавистная допросная лампа.
Она обречена находиться здесь до скончания веков.
Эта война не закончится никогда.
Гордыня снова одержит победу.
Тогда зачем же пришла весна?
В кабинет настойчиво стучали. Не дождавшись ответа, зашел Василий. К его веснушчатому лицу прилипло выражение довольного злорадства. Этот мрачный человек лишил его возможности лишний раз поболтать с начальницей не по уставу, также прибавил хлопот: она сама и распорядилась следить за ним «особо пристально».
— Это… — замялся дежурный, исподлобья разглядывая сгорбленную, в красном свитере, спину.
Варвара Сергеевна поглядела на него строго и гаркнула:
— Что еще?! Докладывать разучился?
Опомнившись, парень вытянулся и взял под козырек.
— Обоз готов тронуться минут через пять.
Она перевела взгляд на лоснившиеся от только что съеденных пирожков губы дежурного.
— Я еще не закончила с документами. Жди за дверью.
Василий обиженно поморгал и нехотя, будто делая одолжение, вышел. Самоварова почувствовала, как ее словно толкает в спину некая сила. Она решительно встала и бросила взгляд на объемный холщовый мешок под столом. Обоз у него отправляется… Тоже мне, раскомандовался…
