Несмотря на крошечную «ложку дегтя» напоследок, небольшой отель оставил о себе хорошее, на крепкую четверку, впечатление.
Или все дело было в том, что Варвара Сергеевна никогда не ставила троек. Тем более двоек — она о них забыла.
Жизнь так коротка и прекрасна, не стоит тратить драгоценное время на отрицательные отзывы.
Не поленившись, Самоварова остановилась с чемоданом посреди улицы. Подождала, пока Лаврентий с обреченным видом усядется у левой ноги, зашла в нужное приложение и поставила отелю четверку.
Отзывов она никогда не писала, ленилась, в свое время писанина надоела на работе. Зато вдумчиво читала отзывы других и всегда по наитию понимала, где над отзывом трудился реальный потребитель или небезразличное к событию, описанному в посте, лицо, а где торчали «уши» оплаченной работы.
С развитием всемирной паутины и последующим отжатием ею у людей личной коммуникации (а Варвара Сергеевна еще хорошо помнила те времена, когда отзывы писали на бумаге!) это пространство неумолимо приобрело признаки живого.
Лишенный души Голем был более чем осязаем, поскольку незаменим, но живыми оставались те, кто его обслуживал. Не так уж редко ей хотелось, чтобы всемирная паутина исчезла и люди вернулись к природе, друг другу, к себе. Они бы снова тратили кучу времени на поиск информации, ходили бы в библиотеки, читали вдумчиво, а не по диагонали; судачили бы в продуктовых, обменивались рецептами «по секрету», грудились кучками у огня — хоть костра, хоть камина, хоть у обычной кухонной плиты; делились бы радостями и горестями, пели песни. Насколько же больше в мире снова стало бы простого человеческого счастья!
С другой стороны — исчезни паутина, всю информацию, полученную в последние дни, пришлось бы добывать неделями, а то и месяцами. Не обнаружилась бы связь Веры с Серегой, и той же Матросовой не для кого бы было записывать свои передачи.
Устройство мира парадоксально.
Вечность — мудра.
За это и нужно цепляться.
Старики любят приговаривать: «На все воля Божья», — молодые их не слушают, молодые не понимают вес этих слов.
Молодым надо идти.
Занимаясь любимым — размышляя, Самоварова не заметила, что уже едет с Лаврушей в такси.
Когда машина завернула в переулок возле Белого дома, Варвара Сергеевна ничего не почувствовала — вчерашнее лихорадившее волнение осталось ушедшему дню.
Это был обычный городской переулок, в котором основательно, как крепенький бодрящийся старик, стоял сталинской эпохи дом с большим и чистым, в этот час неулыбчивым двором под хмурым московским небом.
Пережитое и разворошенное казалось почти нереальным.
Оно осталось там, где ему и положено, — в законченной отточием главе ее собственной книги.
Матросова встретила подругу c радостью. С порога вывалила поток информации о причине задержки монтажа. Беззлобно, но от души обзывала помощников «конями тряпочными» и «промокашками безмозглыми», но факт оставался фактом: собранное в единое полотно интервью с нарезками и музыкой ожидалось не ранее вечера.
Разуваться Самоварова отказалась и, оставив чемодан в прихожей подруги, отправились на прогулку.
На Вике было пестрое шерстяное пальто — «подарок сына», похвасталась она. Носить такое Варвара Сергеевна бы не рискнула, слишком ярко и смело, но на матроне обнова выглядела хорошо, подчеркивая ее индивидуальность и стать.
Выгуляв пса, подруги пошли в кафе. Заведение в этот час было почти пустым, и служащие согласились впустить посетительниц с собакой.
Разговор о злободневном — здоровье — незаметно превратился в философский, затрагивавший психологию.
— Я, Варя, выучилась на врача и долгие работы работала врачом.
Ты думаешь, я не понимала, что мы часто вовсе не то и вовсе не тем лечим? Большинство из нас, увы, протокольщики. У человека появляется нечто, у чего есть симптомы. И это нечто необходимо уложить в уже известное заболевание и назначить от него лечение.
— Разве это плохо? Человечество давно научилось изучать как свое настоящее, так и свою прапамять, научилось систематизировать, а с появлением письменности и развитием грамотности передавать накопленный опыт следующим поколениям.
— Само по себе это прекрасно, это и необходимо. В том числе прогресс в диагностике. Но ты не понимаешь мою мысль.
— Отчего же? — улыбалась Варвара Сергеевна, поглаживая рыжую морду под столом. — Понимаю, но хочу услышать в твоей интерпретации.
— Мы давно убежали от частного к общему. Деревенский лекарь или та же пресловутая бабка-знахарка работали с энергетическим полем конкретного человека, видели то, что сейчас называют «тонкий план». Поскольку люди чаще жили в больших семьях, а лекари чаще были оседлыми, они выполняли еще и работу психолога и, исцеляя человека кровопусканием или снадобьями, не забывали прямо или косвенно указать больному на ментальное происхождение его недуга.
— И сейчас такие есть.
— Тех, которые реально помогают, днем с огнем не сыщешь. Такие не дают рекламу и не сидят в интернете — защищают уже свой тонкий план от информационной помойки.
Вспомнив про волшебную старушку Наталью Ивановну из деревни Рубаново, Самоварова кивнула.
