В эти минуты она уже ненавидела всех — охрану, Василия, собаку с ее щенком, словно прилипшего к полу заключенного, но больше всех — себя.
Другого шанса не будет.
Разве так уж и важно, откуда вдруг взялась в ней эта недюжинная энергия?
Любое действие лучше бездействия.
Вперившись взглядом в заключенного, она дождалась, пока тот приподнимет свою седую тяжелую голову и приложила палец к губам. Достала из мешка перочинный ножик, подошла к нему сзади и освободила руки от веревки.
Он продолжал стоять, как вкопанный, впрочем, бесцветные глаза его затеплились любопытством.
Осторожно ступая, Варвара Сергеевна, пытаясь унять дрожь в теле, сняла со стены несколько фотографий. В образовавшейся пустоте появились очертания двери. Нарочито кашлянув, она толкнула дверь внутрь — хлипкая картонка, издав слабый скрип, поддалась.
Она прислушалась — за окном гудели низкие голоса охраны, кто-то смачно высморкался, кто-то издал хриплый смешок.
Заключенный снял ботинки и, пытаясь не скрипеть половицами, проследовал к распахнутой двери.
Она достала из-под стола мешок и тронулась следом.
За несколько наэлектризованных необычайным волнением минут, в течение которых они не сказали друг другу ни слова, он сумел первым отыскать в сыром и темном, пропахшем землей и псиной подвале лаз, вход в который был замаскирован наваленными грудой мешками с гранатами.
Сука, дремавшая в углу, лениво подняла на вторгшихся в ее жилище голову. Поглядела колючими, привыкшими к мраку глазами. Затем, будто дав разрешение, широко зевнула и, повернувшись к ним свалявшимся светло-рыжим боком, снова свернулась калачиком.
Высота лаза не превышала полутора метров, а ширина была рассчитана на одного человека. Заключенный молча забрал у Самоваровой мешок и, достав из его накладного кармана фонарик, вошел в лаз первым.
Несколько тощих крыс выскочили им навстречу.
В нос ударил запах тлена и гнили.
Кирпичная кладка узких стен, разбуженная ярким светом, глядела так, будто готова была в любой момент со злобной силой обрушиться.
Шагнув в ад, они по-прежнему молчали.
Обреченным слова не нужны.
***Проснулась Самоварова рано.
Запрещая себе подвисать в очередном фрагменте странного сна, оставившего после себя ощущение надвигающейся опасности, принялась думать о делах насущных.
Вика мыслила рационально. Надо было возвращаться домой и продолжать поиски Веры дистанционно. Да и Лавруша истомился за эти дни — душный номер, непривычные консервы, тесные машины, чужие дворы, чужие люди. Преданный, терпеливый друг… Вот бы людям позаимствовать у собак немного терпения!
Она всегда была нетерпелива.
