— Не хотят сейчас бабы рожать, для тебя это новость?.. А накинулась я на Сашку только потому, что хочу уберечь Ольгу от ненужных душевных терзаний. Девка попала в скверную ситуацию, но я уверена, что она выпутается. Оля — интеллигентка со всеми вытекающими из этого определения плюсами и минусами. Она считает себя должной как Ирке, так и Сашке. Спасать она никого не может, не ее это роль, зато загоняется и рефлексирует по полной.
— Так в чем мораль твоей истории?
— Мораль в том, что Ирка, прикрываясь «высокими настройками» своей тонкой и чувствительной к грязному мира бабла и кровавой борьбы души, обыкновенный паразит. А они всегда существуют на самых низких настройках. У них не удовлетворены базовые потребности, и удовлетворить их невозможно: пальто всегда будет не то. И ни беспечного, ни хренового детства не вернуть никому.
= Не во всем соглашусь. Есть немало людей, в которых духовное, заложенное в каждом от рождения, на очередном повороте судьбы перевешивает материальное. Ты же была на войне… Должна понимать это лучше меня.
Вика насупила нарисованные брови. Обдумав ответ, заговорила искренне и печально:
— Варя, я давно варюсь в мирском и мыслю мещанскими категориями. Пирамида Маслоу — это про нас, обывателей. Для большинства она не подразумевает душевного подвига. Она скорее про чем занять свое земное время.
Глядя на нее — крупную и яркую, не умевшую фальшивить, Самоварова понимала, что происходившее в стране подругу мучит не меньше, чем ее саму. Как хорошо, что судьба свела их вновь в буфете Большого, и Вика не осталась в ее памяти сварливой и вредной теткой, бухтевшей за спиной в центре «Мои документы»!
— Скоро отбываю домой, — Варвара Сергеевна взяла в руку кофейную чашку и потянулась к мигом устремившейся к ней большой кружке с капучино. — Хочу сказать тост. За нашу Победу! — неожиданно громко выдала Самоварова и с чувством добавила: — А еще за непостижимую русскую душу и за любовь!
Вика по-мужски уверенно чокнулась с подругой:
= И за новые проекты.
Позавтракав затейливыми круассанами — Варвара Сергеевна взяла себе с форелью и муссом из сливочного сыра, а Матросова — с ветчиной и рукколой, подруги заказали еще по чашечке кофе.
Не успела официантка принести счет, как Лаврентий, все это время спокойно лежавший под столом, вдруг начал беспокоиться. Сначала пес вытащил из-под стола рыжую лапу и принялся настойчиво теребить колено хозяйки.
Ласково стряхнув его лапу, хозяйка продолжила разговор. Вскоре из-под стола уже выглядывала хитрая морда. Раскосые глаза-маслины горели то ли возмущением, то ли предупреждением. Лаврентий громко гавкнул.
— Ну, вот!.. — Варвара Сергеевна была вынуждена прервать уже ставший суетным разговор о том, куда Вика поведет ее в следующий раз. — А какой ты был все это время молодец! Надоело тебе? Дай нам пять минут, допьем кофе, еще немного прогуляемся перед поездом!
Матросова придвинула стул поближе и начала поглаживать пса за ушами:
— Я буду по тебе, мой друг, скучать. А ты уж следи за своей хозяйкой, больно она у тебя чувствительная стала с возрастом!
Выпроставшись из-под ее руки, пес подскочил к окну и зашелся злобным лаем.
Пожилые, до того нежно глядевшие друг на друга мужчина и женщина за дальним столиком прилипли к стульям с окаменелыми лицами и напряженно следили за собакой.
Подруги засуетились.
— Варя, иди с ним на улицу, я дождусь счет!
Путаясь пальцами в сумке, Самоварова пыталась достать кошелек.
— Иди уже! — Матросова вскочила, ища глазами официантку. — Потом разберемся.
Варвара Сергеевна быстро стянула с вешалки, стоявшей при входе, плащ и, кое-как накинув его на плечи, с трудом выволокла упиравшегося и продолжавшего истошно лаять питомца из кафе.
— Что ты устроил?! Нас пустили в кафе, а ты подвел и меня, и служащих, которые были к нам столь любезны! — с трудом удерживая на ступеньках лестницы рвущегося назад пса, зло отчитывала его хозяйка.
В сумке не к месту затрезвонил мобильный. Варвара Сергеевна не сомневалась, что это Анька. В свободное от иных занятий время
Обычно чуткий к словам и настроению хозяйки пес продолжал лаять и тянуть ее обратно, к входной двери в кафе. Матросова закопалась и все не выходила, видимо, рассчитывалась налом. Успокоившись всего на несколько секунд, мобильный затрезвонил вновь.
С трудом удерживая собаку на поводке, Варвара Сергеевна шарила рукой в свисавшей с плеча сумке и, преисполненная нетерпеливой досады, вглядывалась в толстенное стекло кафешной двери.
Почувствовала спинным мозгом, что сзади кто-то надвигается.
Так и оставив одну руку в ворохе лежавших в сумке предметов, а другой с невероятным усилием потянув к себе натянутый струной поводок, Самоварова оглянулась. Подскочивший к ней мужчина был одет в темную парку, его голову и лоб закрывал капюшон. Но тех коротких секунд, когда они столкнулись взглядами, хватило, чтобы разглядеть изборожденное морщинами старое, с грубо высеченными носогубными складками, «желейным» подбородком и глядевшим вниз тонким клоунским ртом землисто-серое лицо.
